Казанова, или ловушка для медведя

1 Пробуждение

Я не знаю, когда начал различать голоса. Сегодня? Вчера? Месяц назад? Я просто слышал запах… тонкий, едва читаемый. Он дергал нервы, щекотал ноздри и… бил набатом в пах. Я судорожно втянул воздух и открыл глаза.

Перед глазами – толстые металлические прутья с заметными, глубокими зазубринами. Такой след могут оставить зубы очень большого зверя. Невольно появилось желание оглядеться по сторонам – я здраво оценивал свои силы и не сомневался, что мой медведь, моя вторая сущность, с тварью, оставившей такие отметины - не справится. Но вот, что странно - запаха этого чужого зверя я не слышал.

Подводит обоняние?

Странно…

Я огляделся. Зарычал, обнаружив себя в клетке. На задней лапе – кандалы с толстой, тяжёлой цепью. Я послал приказ мозгу на оборот – тело скрутило такой болью, что я зарычал и встал на дыбы.

Но так и не обратился. А что, вообще, происходит?

Почему я в клетке? Почему не могу обратиться человеком? В глазах поплыл красный туман и я исчез, растворился в звере.

В следующий раз я пришёл в себя и увидел, что прутья клетки были выгнуты наружу. Цепь, которой моя нога была ранее прикована к клети – разорвана. Несколько её звеньев всё ещё висели на моей лапе. Я вполне адекватен, и прекрасно понимаю, что ТАКУЮ цепь нормальный оборотень не разорвёт. Безумно хотелось вернуться в человеческое тело. Но я ещё помнил ту вспышку адской боли, которая промчалась по телу во время последней попытки обернуться из зверя в человека.

Какое-то нехорошее предчувствие зашевелилось в подкорке мозга.

Но мне пришлось отвлечься - возле клетки стояли двое. Один высокий, почти старик. Второй — какой-то смуглый тип, явно обиженный интеллектом. Глаза у него блестели нездорово, будто он сидел на наркоте какой-то. Я потянул носом. Оказывается, с обонянием у меня полный порядок - вонял он так, что перед глазами снова поплыл алый туман.

Вспышка – и я на один миг пропал. Когда способность мыслить вернулась, обнаружил себя вцепившимся зубами в толстый прут клети. Как странно – прочный, закалённый металл, казалось, поддавался моим зубам.

Я сразу понял, что с момента моего последнего возвращения в разум прошло всего несколько мгновений – старик и его вонючий спутник с выражением откровенного страха на лице лежали на земле. Так что же это получается? Монстра не существует? А вернее, этот монстр, с лёгкостью гнущий необычайно толстые прутья – это я?

Пожалуй, нужно взять паузу и всё как следует обдумать.

Я опустился на четыре лапы, отвернулся, лёг, уткнулся носом в подстилку, спасаясь в запахе, который она источала. В запахе, который вдруг стал всей Вселенной. Казалось, этот запах – словно хрупкая натянутая нить между забвением и жизнью. Я даже не сообразил сразу, что мыслю вполне здраво. Уверен, я давно соображаю… просто… не заметил этого.

Настолько хорошо соображаю, что понял: виной сумасшествию, которое превращает меня в дикого, неразумного зверя – красный туман, плывущий перед глазами. И совершенно случайно обнаружил, что он рассеивается, едва я слышу тот тонкий, странно желанный запах. Женский запах, почему-то исходивший от соломенной подстилки.

Я просто дышал, уткнувшись носом в солому, пытаясь хоть как-то зацепиться разумом за тело, вспомнить, как это вообще делается… Шло время, и все больше прояснялось в голове. В мозгу мельтешили обрывки картинок, заблудившихся в памяти. Я уже помнил себя. Мне… тридцать... тридцать три, кажется. И меньше всего я думал, что могу оказаться в таком месте.

Сколько я тут?

Где я?

А сколько я в звере? Не просто в звере, а в монстре невероятно большом и сильном. Когда-то моей второй сущностью был медведь. А кто я сейчас? Я покосился вниз. Взгляд зацепился за когда-то белый, сейчас – побуревший от грязи мех. Кажется – зверь мой. Просто невероятно большой и сильный.

Невозможно даже представить, как я вообще тут оказался? Почему столько злости внутри?

Я тихо зарычал, когда чужой крик вдруг ударил по ушам. Непонятно почему, но остаться равнодушным не вышло. Я метнулся к прутьям и заревел. Ответом мне стали оглушительные ругательства мужчины – по виду моего ровесника, испугавшегося моего рыка. Он настолько испугался, что на мгновение выпустил из рук хрупкую, с виду очень юную девушку. Мне показалось, что она была на грани настоящей истерики.

Она отбежала от мужчины и замерла в метре от моей клетки. Кажется, меня она опасалась гораздо меньше, чем его.

А я тут же узнал ее. Она бывала здесь несколько раз в день. А еще музыка… слушала какую-то музыку в дорогих наушниках. И… пахла так, что хотелось жить… Чем дольше она стояла, повернувшись ко мне спиной, тем ярче мне виделся цветочный луг в летнем мареве, аромат жасмина перед грозой, который наполнял рот слюной, а внутренности согревало от послевкусия нагретой на солнце пшеничной соломинки. Не соображая, я завороженно опустился на четыре лапы, цепенея от понимания — это ее запах я слышу от подстилки. Как? Почему? ОНА бывала в моей клетке?

Я зарычал, а она резко развернулась в мою сторону и посмотрела на меня. Вымученно улыбнулась. Я не ошибся – с такого близкого расстояния стало ясно, что она очень молода. Это – раз. Ну, и во вторых – эта крошка определённо была простой человеческой женщиной. Не оборотнем, не бетой, ни, тем более, омегой. Так почему же именно её запах так действует на меня?

Бабник, - вдруг всплыл в голове насмешливый мужской голос. Знакомый. Но и, одновременно с тем – не знакомый. Я не помнил того, кому принадлежал этот голос. А он, будто в насмешку подытожил:

- Наш Казанова ни одной юбки не пропустит…

Почему-то именно это имя – Казанова, зацепилось за какой-то винтик в моём сознании, да так там и застряло. Как и запах этой малышки. Чёртов бабник…

Между тем, мужчина, преследовавший малышку, уже пришёл в себя. Время от времени бросая на меня настороженный взгляд, сделал осторожный шаг вперёд.

- Тебе придётся поговорить со мной, Жози. Если только не хочешь после смерти моего отца попасть в лапы к Приаму.