Каждая частичка меня

Глава 9

Мне понадобилось две с половиной недели, чтобы взять себя в руки и набрать чёртов номер. Слушая бесконечно длинные гудки, я даже призадумалась, что было слишком поздно для звонка, и соблазн бросить трубку и забыть обо всем был слишком велик, но я ему не поддавалась. Крепко прижимала телефон к уху и грызла от волнения ногти, страдая от сдавливающей горло неуверенности.

Он принял вызов, когда я преждевременно выдохнула с облегчением, мысленно смирилась с тем, что, видимо, была не судьба, и выбросила из головы все слова, что думала сказать. Звук его голоса перехватил моё дыхание и избавил дара речи. Я забыла не только, что хотела сказать, но и как нужно было говорить в целом. Едва ли я успела заметить, как волнение за считанные секунды превратилось в страх. Я не знала, что ответить, даже когда мужчина всего лишь спрашивал моё имя.

Он вознамерился бросить трубку, посчитав мой звонок чьей-то глупой шуткой, когда я наконец-то сумела снова обрести голос. Он будто бы мне и не принадлежал, настолько велика была сила растерянности и волнения, что я разом испытала. Не знаю, чего я ожидала после того, как представлюсь, но точно не вздоха, в котором сложно было различить определенную эмоцию. Сумел ли профессор Коллинз вспомнить обо мне или же для этого ему понадобилось время? Он был удивлен моему звонку или же находил его ожидаемым? Думал ли, что я всё же решусь воспользоваться своим шансом или упущу его? Был ли вовсе уверен, что Тоби передал его сообщение?

В этом вздохе было много всего, но в то же время ничего конкретного. Он ввел меня в заблуждение, растерянность. Я глупо промычала в ответ, не будучи уверенной, за кем была следующая реплика и что вообще нужно было сказать. Профессору об этом было лучше знать, ведь это он ждал моего звонка. В конце концов, из нас двоих он был взрослым.

Он назначил встречу, от которой я не знала, чего стоило ожидать. Я и согласилась на неё не так уж уверенно, будто меня кто принуждал к согласию. Может быть, так и было. Тоби не было рядом, но я чувствовала его нависающую тень, в укрытии которой стояла. Она поглощала меня, затмевала всё вокруг и делала серым, но в то же время была зоной комфорта, где я хоть и не чувствовала себя в безопасности, но хотела навсегда остаться. Его внимание я обманчиво принимала, как заинтересованность или даже заботу, мимолетно забывая, что интересовали его только книги, а заботился Тоби исключительно о самом себе. Он играл со мной, но мне самой эта игра нравилась, невзирая на безызвестность правил.

Разговаривая с профессором Коллинзом, я не думала о Тоби. Меня накрыло взрывной волной тревоги. Пусть говорила я немного, но каждое слово подбирала с особой тщательностью. Наверное, в большей мере, моя скудная речь скорее напоминала, будто я только училась говорить и ничего кроме «Да», «Нет», «Спасибо», «До свидания» не знала. Положив трубку, я надеялась, что этот разговор смутил только меня.

Мне предстояло вернуться в здание Королевской академии музыки, что, я полагала, случиться намного позже. Мои воспоминания о будущем ещё были свежими. Они расцветали в памяти цветами и кружили в голове «Карнавалом» Шумана, что становился громче по мере того, как время приближалось и подталкивало меня навстречу неизвестному.

В школе я была более рассеяна, чем когда-либо. Находила затруднительным даже молча сидеть за неудобной партой и на жестком стуле, от которых ужасно болела спина и шея. Голову приходилось поддерживать руками, иначе, казалось, она упадет и покатиться вперед, пока тело ещё будет продолжать несколько секунд держать ровную осанку. Я не могла слушать учительницу. Пальцами, пока между ними не была зажата ручка, выстукивала под партой на коленке мелодию, что затем быстро сменялась на другую.

Ожидание было невыносимым. Я не могла думать ни о чем другом, как о встрече с мистером Коллинзом, что должна была случиться сразу после занятий. С волнением воображала, что первым делом он попросит сыграть ему что-то. Может быть, поставит ноты, а, может, даст выбор мне. Что же тогда выбрать? Что-то современное или старое? Быстрое или медленное? Минор или мажор? Может, он вовсе попросит сыграть снова сочиненную мной композицию? Ведь именно её мужчина впервые услышал в моем исполнении, а не что-либо другое. Едва ли можно было исключать, что его интересовала не моя игра, а моё сочинение. Может быть, моя пустота ненароком проглотила и его?

Я не слушала монотонную речь учительницы, громкий гам одноклассников или непрекращающуюся речь Джека. Мир стал немым, или же скорее я глуха к его попыткам привлечь моё внимание. Слова утопали в забвении действительности, что перестала для меня существовать. Я пыталась заглянуть в недалекое будущее, представить его, прожить, будто более у меня не будет возможности этого сделать.

В большей мере, я изнывала не от предвкушения встречи с человеком, который что-то во мне увидел и распознал, а скорее от предвкушения его похвалы, что мечтала увидеть в глазах или улыбке. Воображение подводило меня, когда я пыталась сопоставить прокурено хриплому голосу мистера Коллинза черты лица. В моем уме он был безликим. Как жаль, что теперь мне так сложно забыть о нем. Вспоминать о мужчине у меня нет много поводов, но он сумел сделать так, чтобы я его не забыла.

Сейчас сложно представить, откуда во мне взялось столько смелости, чтобы поехать в одиночку на встречу со взрослым мужчиной. Наверное, меня ослеплял блеск академии, где он преподавал. Высокие потолки, тяжелые двухстворчатые двери, окна с широкими мраморными подоконниками, вычурные большие люстры и звучавшая отовсюду музыка. Казалось, у каждого, кто ходил теми коридорами ежедневно, был над головой сияющий нимб. Они были особенными, по-настоящему исключительными, отличительными от большинства людей, в окружении которых мне приходилось быть.

Я соврала Джеку, будто должна была встретиться с матерью, иначе он увязался бы за мной. В незатейливую ложь парень не поверил, но без лишних уговоров понял, что будет лучше оставить меня, что едва было на него похоже. Я даже была готова силой отталкивать от себя Джека и, то, что он так быстро сдался, вовсе меня не расстроило. Скорее, я даже была рада подобному исходу.