Каждая частичка меня

Глава 16

От участия в приготовлениях к свадебному торжеству меня должно было спасти, как я полагала, то, что мистер Коллинз внезапно решил, будто мне было самое время дебютировать. Я же не была уверена, что была готова к тому, с чем, как мне кажется, со мной согласился бы Бернард, но мистер Коллинз был непоколебим в своей решительности. Так ему подсказывало хваленное «чутье», которому мои неизменно плохие предчувствия не могли перечить. На самом деле, я особо и не пыталась это делать, поскольку всё было лучше, чем быть замешанной в свадебном переполохе, устроенной матерью с той самой минуты, как заветное обручальное кольцо заблестело на её безымянном пальце снова.

Мама пыталась спорить с мистером Коллинзом, аргументируя свои возражения тем, будто нуждалась в моей помощи, что излишне смешило. Мы обе знали, что пользы от меня было немного, поскольку женщина никогда не просила моего совета на счет чего-либо, не делилась переживаниями, не доверяла секретов и забот. Мы с мамой оставались чужими друг другу, поэтому подобные заверения были не иначе, как вздором вредного ребенка, у которого внезапно захотели отнять игрушку, о которой он давно забыл, перестав играть. Я была нужна матери не больше, чем она мне, и это уже было привычно.

В конце концов, ей пришлось смириться. Мистер Коллинз умел стоять на своем. Похоже, любое поражение причиняло маме почти что физическую боль, поэтому чтобы не уступать мужчине в полной мере, она заявила, что сама выберет дату моего дебюта. О том, чтобы выбор чего-либо оставался за мной, очевидно, не было и речи. Я была лишь тряпичной куклой в руках двух кукловодов-аматоров, которым лишь время от времени удавалось прийти в согласие, чтобы решить, чья была очередь руководить в этот раз.

Переговоры в итоге закончились на том, что мой дебют должен был состояться через две недели после свадьбы. Мистер Коллинз ручался взять на себя мою подготовку, мама — подготовку к мероприятию. У меня не было сомнений, что хоть один из них не справиться с возложенными на себя обязанностями. Как всегда, сомневалась я только в себе.

Я стала чаще обычного пропускать школу, из-за чего выпустила из внимания Тоби. Мне не хватало физических сил, чтобы успевать наблюдать за ним. Я даже не расспрашивала Джека. И с тех пор ни разу не посмотрела в окно напротив. Чем больше на меня свалилось забот, тем более я становилась рассеянной, потерянной и совершенно выбитой из сил. Мысли о Тоби должны были сломить меня окончательно, но им не было места в голове, доверху заполненной музыкой, что не смолкала ни на минуту.

Порой я замечала парня посреди школьного коридора в компании Дикси, что дало без лишних объяснений понять, что они и дальше продолжали встречаться. Тот вечер ничего не изменил, и я не видела смысла пытаться обнадеживать себя пустыми мечтами, что не могли быть явью. Намного проще было убедить себя, что все знаки были лишь плодом моего скудного воображения, внезапно разыгравшегося в силу подростковых гормонов. Тот Тоби, которого, я думала, что знала, был выдуманным. На самом деле его не существовало. Думал ли он однажды так же обо мне?

Что мне ещё оставалось, кроме как махнуть рукой на чёртову Дикси, которая к тому же была в разы красивее меня? Я всё ещё оставалась исключительной, что не давало преимуществ, поскольку вовсе не значило, что я была лучше девушки. Тихая, непримечательная, скучная, глупая, некрасивая — я не давала себе шанса. Наверное, не даю его себе и сейчас, вот только из совсем других причин. Заносчивая, высокомерная, упрямая, отталкивающая и холодная — вот какие погрешности преследуют меня теперь. Ни тогда, ни сейчас, я всё ещё на самом деле не чувствую, что могу быть лучше кого-либо, если только это не касается игры на фортепиано. Музыка — мой единственный источник уверенности, в котором я также, как и в себе, всё же начинаю разочаровываться.

Я более не чувствовала ревности, что даже казалось неправильным. По правде говоря, кроме усталости я вообще ничего не чувствовала, даже когда Тоби находил меня посреди школьного коридора, заговаривал со мной или же обо мне, нарочно притворяясь, будто меня не было рядом, чтобы задеть. Это было слишком глупо, особенно как для него. Даже Джек неохотно принимал правила этой игры.

— Ты мне совсем не нравишься в последнее время, — заявил Тоби, когда нам обоим было по дороге домой. У Джека был ещё один урок, и у меня не было времени или желания его ждать. Если меня так мало волновал Тоби, то у него вовсе не было шанса отвлечь моё внимание.

— Как будто я когда-нибудь тебе на самом деле нравилась, — я даже не взглянула на парня. Сжала в ладонях лямки рюкзака и пыталась ускорить шаг. Тоби не отставал.

— Разве я никогда не говорил тебе об этом? — краем уха я уловила усмешку, что показалась насмешливой, но не стала принимать её близко к сердцу. Я должна была успеть поесть, чтобы затем бежать на автобусную остановку и спешить на занятие к мистеру Коллинзу. В школу на следующий день я даже не собиралась. — Лучше признаться поздно, чем никогда.

— Ты так ни в чем и не признался, — я не хотела развязывать с Тоби спор, но это получалось само собой. Он не давал мне шанса.

— Тебе не обманешь, — его приподнятое настроение раздражало, но я не хотела спрашивать, что веселило парня. Пусть даже если это была я, мне было плевать. Почему отвлекать себя от него стало так сложно теперь? Может быть, потому что однажды он всё же позволил мне заверить себя, что был моим, хоть и длилось это недолго? — Ты нравишься мне. Действительно, нравишься, — и всё же его слова пустили приятную дрожь по телу, которой я не хотела давать над собой власть, а потому даже не улыбнулась парню в ответ. Наверное, он ждал хотя бы этого.

— Дикси это не понравилось бы, — произнесла с обвинительным уколом. Я по-прежнему смотрела прямо, не глядя на Тоби и краем глаза, из-за чего не могла знать, задели ли мои слова его вовсе. Подозреваю, что, скорее всего, они оставили его равнодушным. Речь шла всего лишь о его девушке. Разве она была так уж важна? И всё же, наверное, важнее меня, хоть Тоби и позволял время от времени в этом сомневаться.