Каждая частичка меня

Глава 17

— Ты с ума сошла, — сходу возразила мама, как только я вознамерилась предупредить её, что собиралась уйти. Было глупо предполагать, что это осчастливило бы её, но и в большей мере я была убеждена, что она безразлично махнула бы на это рукой, как любила делать, но вместо этого встретила в тоне возмущение, кажущееся искренним. — Ты не можешь уйти с моей свадьбы, — тон матери напоминал обиженно детский. Я не видела её лица, но почти была уверена, что она надула губы, сложив руки впереди себя.

Мама поймала меня внизу. Стоило положить телефонную трубку, как она тут же появилась перед глазами, будто только и выжидала удобного момента, чтобы это сделать. Для неё любой момент казался удобным, поскольку вежливостью в отношении ко мне мама была обделена. Впрочем, и в отношении к другим она была напускной и фальшивой.

Не сказав и слова, мама схватила меня за руку и потащила за собой. Я решила, что она слышала короткий разговор с Тоби, поймав меня на горячем, за что теперь должна была отчитать. На деле же мама всего лишь хотела, чтобы я помогла ей сменить одно платье на другое, когда я сама выдала все свои намерения, которые всё равно не было причин таить.

Мне было всё равно, даст она своё согласие или нет, будет рада или же глубоко задета, окажется безразличной или обиженной. Более я не могла оставаться, особенно наедине с мыслями о переезде, о котором доселе не было и слова. Я не могла думать ни о чем другом и, была уверена, что только Тоби сможет меня отвлечь. Только он мог занимать мои мысли больше, чем что-либо другое, и впервые я позволяла ему сделать это нарочно.

— Я хочу уйти, — продолжала настаивать, не меняя ледяного тона в голосе, остававшемся непоколебимо ровным. — Не вертись, иначе молния заест, — попросила, вынудив маму в ту секунду выпрямиться и разместить ладони на изгибах талии, будто это должно было чем-то помочь. Я пыталась застегнуть дурацкое платье, но то словно нарочно не поддавалось, что излишне раздражало нас обеих.

— Ты не сделаешь это, — сквозь зубы процедила женщина. — Этот день слишком особенный для меня…

— Это, правда, что скоро мы переедем к Генри? — застежка наконец-то пошла вверх, и я ненароком зажала молнией кожу, отчего мама сдавленно простонала. Я быстро исправила ошибку, застегнув платье до конца, но даже после этого она не спешила оборачиваться или отвечать. — Это правда?

— Да, — произнесла, прежде прочистив горло. Её ответ был таким тихим и невзрачным, что сперва я даже решила, что мне послышалось, но об этом можно было лишь мечтать. Теперь мы обе стояли в немом исступлении, пока мама не обернулась, чтобы позволить найти в своих глазах что-то похожее на сожаление, которому нельзя было доверять. — Я хотела сообщить об этом после дебюта, чтобы излишне не беспокоить.

— Или чтобы я не провалилась, — осмелилась произнести то, что было спрятано между строк. Конечно, маме ничего не было важнее того, чтобы я не оплошала. Она знала, что ссора с ней обязательно приведет к этому, поскольку выбьет меня из колеи, что против её воли всё же случилось. Осторожничая со мной, женщина была более небрежна с другими. Правда вышла наружу раньше, чем это было прописано в мамином сценарии. Разве могло быть иначе, если изначально в нем, наверное, не было и меня?

— Это я тоже не стала упускать из виду, — она всё ещё пыталась притвориться, будто всё было под её контролем, когда это было не так.

На самом деле моя внезапная догадка, подброшенная подобно зажженной спичке в стог сухого сена, не меняла того, что переезд был неизбежным. Мама и Генри уже давно всё решили, и моё мнение на этот счет было лишним для учета. Рассказали бы они обо всем раньше или позже, едва я могла что-то изменить. Разве что привыкнуть, что в большей мере было необходимо лишь мне, а не кому-либо из них. Ведь у них начиналась новая жизнь, в перспективах которой мне вряд ли было место, хоть я всё ещё, к глубочайшему сожалению всех, была её неотъемлемой частью. Я была всего лишь их обязанностью, помехой, лишним грузом, что мама тащила на себе, не находя возможным оставить в старой жизни, как всё остальное. Впрочем я сама была бы не прочь там остаться, вот только кто давал мне выбор?

В маленькой тесной кладовке на кухне, куда нас пустили, стало ещё теснее и жарче, чем прежде. Воздух казался наэлектризованным напряжением, в тисках которого были мы обе. Похоже, маме было неловко, что этот разговор состоялся теперь, а не позже, как она то нарисовала в голове. Мне же — что он случился вовсе, чего ещё несколько часов назад я никак не могла предугадать.

— Мы продолжим этот разговор завтра в более удобной обстановке, вот только прежде ответь — неужели ты действительно не догадывалась? — в её взгляде вместо сожаления теперь можно было заметить недоумение, что испытывала и я. Мне и самой было странно думать, что я действительно не могла учесть этого, что было, по правде говоря, очевидно. Наверное, даже слишком, что заставить нас обоих удивиться.

Я успела лишь открыть рот, чтобы ответить, как дверь небольшой кладовой резко распахнулась. Спину обдало сквозняком, когда сердце упало в пятки от испуга. Наш разговор прервался слишком внезапно, чтобы я вовсе забыла о заданном мамой вопросе. Тот мигом вылетел из головы, стоило мне услышать знакомый голос, перевернувший всё внутри.

— Мне сообщили, что последний раз тебя видели здесь, — Тоби тут же заставил меня обернуться. — Выглядите потрясающе, миссис… Как там ваше новое имя? — спросил рассеяно, когда на лице мамы тот же час отразилось удивление, за которым последовало раздражение, что она даже не пыталась скрыть. Вряд ли у неё было намерение понравиться Тоби, так зачем ей было ради него стараться? — Ну, что идем? — спросил у меня, широко улыбнувшись.

— Ты собираешься уйти вместе с ним? — мама резко схватила меня за локоть, вынудив остановиться. Тоби уже было развернулся, чтобы идти, когда остановился.

— Я не вовремя? Вы говорили о чем-то важном? — его учтивость была наигранной. На самом деле ему было всё равно, что в некоей мере даже сближало его с мамой. Может, они были похожи больше, чем мне хотелось то замечать? Может, мне просто всегда хотелось быть такой же, как они? Может, такая я сейчас, во что на самом деле сложно поверить. — Мне оставить вас на время?