Каждая частичка меня

Глава 18

Казалось, прийти в себя после случившегося заняло намного больше времени, чем его на самом деле было. Помутненный рассудок не находил связи с действительностью, оказавшейся умопомрачительно далекой от самой заветной мечты, в которую у меня даже не было смелости верить. Сердце билось о грудную клетку так громко, что его стук был единственной музыкой, которую я могла слышать. Я не заметила, как Тоби перехватил моё рваное дыхание, пустил в голову вихрь, бросил тело в жар растерянного забвения. Прикосновение его теплых сухих губ заставило забыть о себе — кто я, где и зачем. Всё в мгновенье ока перестало иметь значение, кроме того, что Тоби поцеловал меня, что, казалось, чем-то запредельно невозможным.

Он первым отстранился. Отсутствие чувственного прикосновения заставило меня возмущенно нахмуриться и резко открыть глаза, чтобы затем встретиться с недоуменным взглядом парня. Нас всё ещё связывала полупрозрачная нить, тянувшаяся от его влажных губ к моим. Сухая шершавая ладонь Тоби всё ещё касалась моей щеки, но, казалось, горело всё лицо.

Мне хотелось большего. Того, что он дал было мало, и мне не терпелось продолжить. Я опустила жадный взгляд на губы парня, игнорируя суету вокруг, которую заглушало по-прежнему громкое биение сердца.

Тоби выглядел неуверенным. Рассматривал меня, будто видел впервые. Казалось, он усердно копался в памяти, чтобы вспомнить, кем была я, а кем — он, поскольку его внезапный порыв стер все границы в одночасье, сделав нас на короткий миг одним целым. В его недоумении было нечто оскорбительное, что затуманенный рассудок игнорировал. И всё же Тоби смотрел на меня, словно это я, а не он, насмелилась на этот шаг, нарушив границы его личного пространства, когда на самом деле ошибки в том, что это был он, не могло быть.

Тогда подобное не могло прийти в голову, поскольку она была доверху забита собственными переживаниями, но теперь у меня есть время порассуждать, что мог чувствовать в тот момент Тоби. Может, он, действительно, и сам не понял, что произошло? Однажды он признался, что подобная спонтанность пугала и его самого, но, что именно страшило в ней парня, я никогда не спрашивала. Может, он растерялся перед лицом собственных чувств, которых ещё в полной мере не осознавал? Может, его напугала нетерпеливая тяга ко мне? Скорее всего, Тоби не был намерен меня целовать вовсе, но всё же сделал это, сбив с толку нас обоих.

Я решительно потянулась к нему и успела даже коснуться краешка его губ, когда он внезапно схватил меня за плечи и отстранил. Словно я была назойливой глупой девчонкой, набросившейся на него ни с того, ни с сего. И я, действительно, почувствовала себя таковой, хоть и причин для того не было. Я в который раз неосознанно взяла вину Тоби на себя. Впрочем, делать то же, но с осознанием происходящего, ещё глупее.

— Тебе, должно быть, пора, — парень неуверенно кивнул в сторону двери, вернув меня обратно в действительность, из которой отчаянно хотелось сбежать. Только тогда до меня донеслись крики матери и мистера Коллинза. В грудь ударила тревога, а глаза заслезились.

Я продолжала стоять на месте, когда Тоби открыл двери. Не церемонясь, мама в ту же секунду их распахнула, ударив парня по носу. Стоило ей его заметить, как она вышла из себя.

— Ах, ты мерзавец! — мама что было силы ударила Тоби в плечо, прежде чем оказалась рядом со мной. — О чем ты вообще думала, — достаточно скоро дошла очередь и до меня. Достав из сумочки салфетки, она принялась быстро, но в тоже время аккуратно, убирать следы размазанной вокруг губ помады, продолжая причитать. Мистер Коллинз же насел на Тоби, который его вовсе не слушал. Уверена, мужчине нашлось бы что сказать и мне, если бы только мама дала ему вставить в свою нескончаемую речь хоть слово.

Помалу отходя к двери, Тоби и дальше неотрывно смотрел на меня. В ответ я молча наблюдала, как он отдалялся, испытывая смесь злости, обиды, отчаянья и недоумения. Я ничего не могла понять, и в голове вместо музыки был мешающий собраться с мыслями шум, что становился громче по мере того, как мы с парнем глупо глазели друг на друга, будто не замечали суетливости вокруг.

Затем Тоби просто скрылся за дверью. Ушел, не попрощавшись и не пожелав удачи. Наверное, это вряд ли было бы уместно, да и к тому же выглядело бы неловко, но мне было бы достаточно, чтобы он сказал хоть что-то. Всего одно слово, казалось, могло рассеять туман неясности, в серой дымке которого я чувствовала себя потерянной и одинокой. Мне всего лишь не хватало условного знака, мол всё в порядке, это не чёртова шутка, он сделал всего лишь то, что чувствовал, что должен был. Впрочем, подобные заверения всё ещё остаются тем, чего у Тоби нет смысла просить, поскольку для него это «слишком много». Смирившись с нетерпимостью парня к объяснениям, было проще убедить себя перестать их выпрашивать, но, тем не менее, я всё ещё не научилась вопреки всему перестать ждать их.

— Эй, соберись! — мама начала пощипывать меня за щеки в попытке привести в чувство. Мистер Коллинз нетерпеливо дергал за руку. Пора было выходить, но я внезапно не могла понять, куда и зачем.

Я чувствовала себя потерянно, даже когда Тоби не было рядом. Напоминанием о его присутствии, что нельзя было спутать с выдумкой, была книга, оставленная у зеркала. Парень так спешил уйти, что напрочь забыл о ней. Представить, как он должен был справиться без её компании, было сложно. И всё же времени для этого, действительно, не было. Мой небольшой перерыв затянулся, и я должна была исправлять оплошность, виновником которой был Тоби.

— Мне нужны ноты. Пожалуйста, я не могу играть без нот, — начала быстро тараторить, стоило покинуть небольшую гримерку, где я оставила наш с Тоби поцелуй. Он сбил меня с толку, что грозило провалом, к которому я не была готова. В любой другой день, может быть, но только не тогда, когда я наметила для себя высоту, к которой почти приблизилась. — Мистер Коллинз, умоляю, — мой голос был полон нерешительности, которой во мне не было и капли, когда я покидала сцену для смены чёртового платья.