Каждая частичка меня

Глава 25

Я решила больше не давать нам шанса. Преждевременно опустила руки и сдалась. Поскольку Тоби единолично принял решение расстаться, мне не оставалось иного, как смириться с этим. Наверное, не составило бы большого труда дождаться осенних или зимних каникул, чтобы встретиться с парнем и поговорить начистоту, но, если уж обрывать связи, то с концами. С тяжестью на сердце я приняла мысль, что у нас с Тоби нет будущего, и ею же себя уязвила. Я не хотела более ждать. Чего бы это не стоило, мне было необходимо двигаться дальше.

Это было разумно и осознано, вопреки тому что противоречило воле упрямого сердца. Я решила начать с ним борьбу, приняв сторону здравого рассудка, что прежде ослушивалась. Наверное, это решение было первым, что заставило ощутить бремя взросления, наступающего на пятки. У меня ещё было время оставаться ребенком, но я не чувствовала, что была им когда-то. С малых лет у меня было много забот, которых становилось всё больше. Со временем моё отношение к ним менялось, пока я окончательно не привыкла и не стала безразличной. Теперь же положение дел кажется вовсе тошнотворным. Я устала от всего, что прежде было единственной отрадой.

Прощаясь окончательно и бесповоротно с Тоби, мне нужно было попрощаться с Томасом и старым церковным органом. Мы неплохо поладили, но у меня не было ни времени, чтобы приходить заниматься, ни смелости. Церковь святого Климента связывала меня воспоминаниями с Тоби. Он привел меня туда, чтобы не только показать красоту, но и позволить услышать, что было намного важнее. Это место было святым, но вовсе не из-за своего назначения. Святыми были испытываемые здесь чувства воодушевления и оторванности. Время там останавливалось, свет становился ярче, а на душе спокойнее. То место было нашим, и хочется верить, что воспоминания о нем всё ещё навевают Тоби мысли обо мне.

Томас был расстроен, что было ожидаемо, но в то же время благодарным. В отличие от Тоби я пришла попрощаться. Это было неприятно, но необходимо. Томас спросил и о парне. Когда я призналась, что мы расстались, мужчина искренне удивился. Он не стал спрашивать почему, оставаясь привычно учтивым, но, если бы всё же сделал это, думаю, я бы рассказала. Не так много, как дедушке, но в целом. Наше расставание было открытой раной, что если заденешь, болит в разы сильнее. Эту боль хочется отпустить, что сделать нельзя иначе, как через пустую болтовню. Или же музыку, которой я утешала себя в последнее время.

— Вы были такой замечательной парой, — на выдохе произнес Томас, вынудив меня грустно улыбнуться. Он говорил это не нарочно, чтобы задеть, а просто так. День был хмурым, а воспоминания теплыми. — Мне очень жаль, мисс Абрамс. Может, дело ещё не законченное? Парень он своенравный, но разве это ещё повод его бросать?

— Простите? — казалось, мне послышалось. Я даже чуть наклонилась вперед, будто это могло помочь расслышать Томаса лучше, но не было похоже, что он оговорился. Мужчина вымучено усмехнулся, когда я смотрела на него с неподдельной озадаченностью.

— Вы очень разные, что со стороны особо бросается в глаза, но это и делает вас гармоничными. Мистер Эдвардс любит всё делать по-своему, он уверен в себе и решителен. Вы же, дорогая, напротив. Вы неимоверно талантливы и целеустремлены, но в то же время растеряны. Потому-то парень и подталкивал вас вперед, а вы его во всем слушались. Бывало, он, конечно, перегибал палку, но разве так ли всё было плохо?

— Нет, я вовсе не о том, — я покачала головой. Хотело бы зацепиться и за это, немного поболтать и порассуждать вслух о природе моих отношений с Тоби, но пришлось сдержаться. Узнать, какими мы были стороны оказалось интересно, и, вернувшись домой, я много думала об этом. Утешения в мыслях было мало, но кроме них ничего не оставалось. — Я не бросала Тоби. Это он уехал, — возразила, причем с таким искренним возмущением, словно мужчина не меньше, как оскорбил меня. Сложно было даже представить, что я могла осмелиться разорвать отношения с Тоби. Даже если у моего терпения был и остается предел, я его ещё не достигла. Не знаю, что должно случиться, чтобы я окончательно перестала надеяться и ждать, верить и любить. Наверное, даже если бы Тоби вознамерился убить меня, я бы не предала укоренившегося чувства, в котором моя душа и без того медленно разлагается.

— Тогда этот парень дурак, — выдал Томас, сбросив с моего лица маску минутного замешательства. Мужчина улыбнулся, но в этот раз я не смогла заставить себя сделать то же. Дурой на самом деле чувствовала себя я. — Не хотите сыграть в это воскресенье в последний раз? — Томас решил отвлечься, как только заметил отпечаток печали на моем лице. Я погрузилась в неё против воли. Из ниоткуда над головой выросло тучное облако, что вот-вот должно было разразиться дождем. В последнее время я часто оказывалась под ливнями и пряталась от них под надежным навесом музыки.

— В прошлый раз получилось не так уж хорошо, — я опустила глаза, вернувшись против воли в недалекое прошлое. Я сидела за дурацким органом, Тоби находился рядом, а я играла совершенно не то, что должна. Провалилась в пропасть забвения, что была опасной и летела вниз, не замечая того. Я помнила пытливые взгляды людей, строгое выражение лица священника и замешательство Тоби. Помнила всё, кроме того, как сбилась и внезапно заиграла нечто новое, особенное, своё.

— Уверен, всё было замечательно. Меня много расспрашивали о вас неделю спустя. Хотели знать, когда вы придете в следующий раз. Некоторые даже шутили, мол давно мне пора было найти себе замену, — Томас продолжал подбадривать меня, что было очень мило с его стороны, но в то же время безуспешно. — С вас не убудет, если вы сыграете здесь ещё раз, — он продолжал стоять на своем. Делал это мягко, но в то же время навязчиво.

Будь рядом Тоби, дело бы уже давно решилось. Моя воля была вверена в его руки, и я ничуть о том не жалела. Порой он был слишком резок, что заставляло колебаться и упрямиться, но, в конце концов, когда его решения, в действительности, были неправильными? Я совершала больше глупостей, когда действовала согласно собственным убеждениям. Всё же, пора было учиться думать о своем благе самой и принимать решения осознанно и рассудительно. Вычеркнуть Тоби из своей жизни было первым из них. Очевидно, доселе я в этом безуспешна.