Каждой хорошей девочке нужен злодей

Глава 1. Теория разбитых окон

Стены юридического факультета пахли старой бумагой, дорогим парфюмом и амбициями. Селина любила этот запах. Он означал стабильность.

​Ровно в 8:15 она уже сидела в пустой аудитории №402. На столе - идеально ровный ряд: планшет, кожаный ежедневник, стакан латте на безлактозном молоке и две ручки (на случай, если одна подведет). В свои юные года Селина знала: жизнь - это конструкция. Если затянуть все болты вовремя, она никогда не рухнет.

​​Она была «золотым стандартом» курса. Преподаватели кивали ей как равной, сокурсники просили конспекты, а родители гордились ею так искренне, что это порой походило на удушье.

​В 9:00 аудитория заполнилась шумом. Профессор Гилмор вошел, на ходу листая ведомость.

— Прежде чем начнем, — он поправил очки, — у нас пополнение. Карл Вагнер. Восстановление после… — профессор замялся, подбирая слово, — дисциплинарного перерыва.

​Дверь скрипнула.

​В аудиторию вошел парень. Ему было не больше двадцати, но выглядел он так, будто уже успел разочароваться в трех или четырех жизнях подряд. На нем не было ни костюма, ни аккуратного пуловера - только растянутая черная футболка и потертые джинсы. Он не извинился за опоздание. Он просто обвел взглядом ряды, пока не наткнулся на Селину.

​Его взгляд был слишком прямым. Не восхищенным, не оценивающим, а каким-то… рентгеновским. Будто он видел не её дорогую укладку, а страх в её глазах, что латте может остыть раньше времени.

​— Свободно? — он кивнул на место рядом с ней. Единственное свободное место в зале.

​Селина едва заметно нахмурилась. Соседство с «дисциплинарным перерывом» не входило в её расписание.

— Здесь занято моими книгами, — вежливо ответила она, не меняя выражения лица.

​Карл усмехнулся. Он просто сгреб её тяжелые тома по международному праву в сторону и сел, бесцеремонно закинув ногу на ногу. От него пахло дешевым табаком - чужеродный элемент в её стерильном мире.

​— Теперь занято мной, — констатировал он.

​Лекция началась. Селина сосредоточенно записывала каждое слово, её почерк был каллиграфическим. Карл же не достал даже листа бумаги. Он просто сидел, подперев голову рукой, и в упор рассматривал её профиль.

​— Ты пропустила запятую, — негромко произнес он через двадцать минут.

Селина замерла. Её ручка на секунду зависла над бумагой.

— Прошу прощения?

— Ты записываешь его бред так старательно, будто это истина. А он путает прецеденты. В деле «Миллер против штата» в 2014-м формулировка была другой. Но ты пиши, пиши. Главное же — чтобы конспект был красивым, верно?

​Селина медленно повернула голову.

— Если ты здесь, чтобы просто мешать, Карл, то лучше выйди. У некоторых из нас есть будущее.

— Будущее? — он негромко рассмеялся, и в этом звуке было столько издевки, что у Селины пошли мурашки. — Ты называешь будущим это медленное гниение в офисе с 9 до 6? Ты так боишься ошибиться, что даже дышишь по расписанию.

​— Я живу правильно, — отрезала она, чувствуя, как внутри закипает непривычное раздражение.

— Ты живешь по сценарию, который тебе написали другие, — он наклонился ближе, так что она почувствовала тепло его дыхания. — А знаешь, в чем проблема хороших девочек? Вы думаете, что если соблюдать все правила, то в конце вам дадут приз. Но приза нет. Есть только усталость и осознание, что ты профукала единственную жизнь на то, чтобы нравиться людям, которым на тебя плевать.

​Селина хотела ответить что-то резкое, что-то, что поставит этого наглеца на место. Но в этот момент Гилмор громко произнес:

— Селина, дорогая, раз уж вы с мистером Вагнером так активно дискутируете, я назначаю тебя его куратором. Помоги ему нагнать программу. Уверен, твое влияние пойдет ему на пользу.

​Карл снова усмехнулся, глядя, как побелели костяшки пальцев Ворн, сжимающей ручку.

— Слышала? — прошептал он. — Тебе официально разрешили покопаться в моей грязи. Главное — не испачкай свои белые манжеты.

​Селина посмотрела на часы. 10:45. Её идеальный день был официально разрушен. И, глядя в насмешливые глаза Карла, она впервые почувствовала, что за этой разрухой скрывается нечто такое, от чего её сердце начинает биться вопреки любому алгоритму.

После слов профессора Гилмора в аудитории повисла душная, липкая тишина. Девушка чувствовала на себе взгляды однокурсников — смесь сочувствия и скрытого злорадства. Никто не хотел связываться с Вагнером, но все хотели посмотреть, как «ледяная принцесса» будет выживать в одной упряжке с этим стихийным бедствием.

​— Куратор? — Карл перекатил на языке это слово, будто пробуя его на вкус. — Звучит как название должности в детском саду. Ты будешь вытирать мне нос или сразу начнешь читать нотации о вреде прогулов?

​Селина глубоко вдохнула через нос, заставляя себя сохранять лицо. Она не позволит ему увидеть, как дрожат её пальцы, когда она закрывает ежедневник.

— Я буду следить за тем, чтобы ты сдал промежуточные тесты, Карл. Большего мне не нужно. Можешь хоть спать на лекциях, пока твои баллы не тянут мой рейтинг вниз.

​— О, так мы переживаем за рейтинг, — он подался вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума. — А я-то думал, ты из тех альтруисток, что спасают заблудшие души. Значит, я для тебя просто цифра в ведомости?

​— Именно.

​— Врешь, — спокойно констатировал он, глядя ей прямо в глаза. — Я для тебя — страх. Ты смотришь на меня и видишь всё то, что запрещаешь себе даже в мыслях.

​Селина резко встала, когда прозвенел звонок. Грохот ножек стула о паркет прозвучал как выстрел. Она начала быстро собирать вещи, игнорируя его присутствие. Но Карл не собирался уходить. Он медленно поднялся вслед за ней, возвышаясь над ней почти на голову.

​— Жду тебя в библиотеке в четыре, — бросила она, перекидывая сумку через плечо. — Будь добр, приди трезвым и без этого амбре табачной лавки.

​— В четыре я занят, — бросил он ей в спину.

​Селина замерла в дверях и обернулась.

— Это не просьба. Это расписание.