Каждый выбирает для себя.

Глава 8. Это же время. Аксум. Дворец нгусэт Серкет.

Нгусэт сидела на троне с каменным лицом, изо всех сил сдерживая ярость. Получалось не очень. Приближенные кривились от силы, разлитой в воздухе. Сегодня здесь присутствовали только скорпикусы. Она будет судить одну из них. Рядом на малом троне развалилась Войниша. Её ситуация забавляла. Абеба стояла чуть позади трона матери. Права голоса она не имела, но как член царской семьи могла и захотела присутствовать.

Тэбаки (тэбаки – личная охрана царицы) затащили и бросили перед троном Сэйджу Дэста Рути и ее сына Йонаса бал Ясмина.

Серкет сосредоточилась на своей бывшей амакари (амакари – советница) и страшно, тихо спросила:

- ГДЕ? МОЯ? ДОЧЬ?

Сэйдж вскинула голову с непониманием переводя взгляд с Войниши на Абебу, чем взбесила нгусэт еще больше.

Царица прикрыла глаза и сделала пару дыхательных циклов.

- Где моя дочь? Ясмина Лейсан Нурия сет лидж (сет лидж – дочь) Серкет?

Только сейчас до Сейдж стало доходить, что где-то она серьезно просчиталась.

Но нужно было отвечать и она сказала:

- Не знаю, сиятельная нгусэт.

- Что ты делала в покоях МОЕЙ сет лидж на утро после свадьбы?

Поскольку допрашиваемая молчала, нгусэт продолжила:

- Разве я не дала своей дочери месяц для сближения с мужьями? И заметь, на утро не побежала проверять, как она себя чувствует в новом качестве. – И тут же подумала, что зря не побежала. Но кто ж мог знать… - Что же сподвигло тебя, мать мужа, нанести визит МОЕЙ дочери?

Многократно подчеркнуто повторяющееся звание «дочь Серкет» не предвещало ничего хорошего ни самой Сэйдж, ни Йонасу. Это она понимала. Но что могла сделать?

- Простите, моя царица! Йонас вернулся домой поздно вечером и отказался со мной разговаривать. Я решила с утра проведать сет лидж Серкет Ясмину и поинтересоваться у нее, чем провинился мой сын.

- ДААА? И для этого ты уговорила Наби бал Ясмина дать жене порошок забвения?

Опустив голову Сейдж молчала. А что она могла сказать? Серкет и так все было известно.

- И что же такого ужасного произошло, что, по твоему мнению, должна была забыть Ясмина?

Это был самый неудобный вопрос. Смертельно неудобный, она бы сказала.

- Что ж ты язык проглотила, Сейдж? Расскажи, как ты отравила сет лидж Серкет Ясмину?

Слова прозвучали. Все присутствующие напряглись. Даже Войниша села ровно, круглым от шока глазами глядя на смертницу, решившуюся на такое.

Женщина прижала голову к полу и запричитала, заливаясь слезами:

- Простите, благословенная нгусэт. Вашей дочери ничего не угрожало. Йонас дал ей противоядие сразу же, как ей стало … даже не плохо, просто жарко…

- Надо же какой расторопный у тебя сын вырос, Сэйдж. Сначала травит, потом спасает. Прям на все руки от скуки.

Она перевела взгляд на скорпикусов, с неослабевающим вниманием следящих за допросом.

- Они подлили девочке «Жало страсти». И предложили противоядие. Да, Сэйдж? Поведай нам в какой форме он это сделал?

Она понимала, что скорее всего живой отсюда не выйдет. Разве что другие скорпикусы заступятся. Их осталось слишком мало. Терять было нечего, и она честно ответила:

- Йонас выпил противоядие и сказал жене, что как только его семя окажется в ней, яд нейтрализуется.

- Как во все это оказался втянут акин?

Сэйдж пожала плечами.

- Не знаю. Я нашла его утром под окнами сет лидж Серкет Ясмины в ипостаси гепарда.

Серкет перевела взгляд на мужчину, поморщилась и приказала:

- Отвечай!

Еле живой от ужаса, Йонас, запинаясь, проговорил:

- Она читала какие-то стихи на своем языке во время…, – запнулся, - соития. И переводила нам. Что-то про выбор пути и женщины. А Кофи, скорее всего, кровь учуял. У него глаза янтарем горели, когда я закончил. Он кинулся к ней и… Сменил меня…

- Откуда кровь? Она поранилась?

- Нет, вроде. Я увидел уже дома. Когда мыться пошел. Кровь была на … члене.

Тут уже не выдержала Войниша. Сама любительница причинять боль, она не терпела насилия над женщиной в любой форме.

- Что ты несешь, димбит (димбит – недоумок), как ты мог не заметить крови во время или сразу после сношения с женщиной?

Мужчина сжался еще сильнее и тихо проскулил:

- Когда она почувствовала действие «Жала» и я сказал, что брак будет подтвержден немедленно, она очень удивилась и возразила, что ей обещали, что, КОГДА и КАК подтверждать брак решать будет она.

Он помотал головой, отгоняя воспоминания, вернее, боль и вину, которую вдруг почувствовал перед этой, в общем-то, ни в чем не повинной девочкой.

- Я объяснил действие яда и возможность принять противоядие… И добавил, что позу она может выбрать сама. А она принесла подушку, кинула ее на стол, вырезала в юбке платья дырку и сказала, что запрещает мне прикасаться к себе, а для введения противоядие достаточно и этого отверстия. И что тот, кто поимеет ее сейчас, может убираться и впредь заходить к ней только по приглашению. Я не видел ее тела. Платье было непрозрачное, домашнее.