Каждый выбирает для себя.

Глава 9. Ясмина. Сон продолжается.

А Ясмина продолжала всматриваться в узоры Божественного калейдоскопа. И хотела бы прекратить, но не знала как. Она была одновременно и прекрасной Богиней и каждой из женщин из видений. Чувствовала их радость и боль, любовь и обиду. И, к сожалению, негативных эмоций было в сто крат больше, чем позитивных. И Яся тонула в них, не в состоянии отделить свои от чужих.

Узор четвертый.

Молоденькую девушку, почти девочку высокий мужчина вытаскивает за руку из комнаты и толкает в руки седого старика. Тот вертит девочку, ощупывает ее, не обращая внимания на слезы и попытки вырваться. «Один серебряный дебен», - говорит старик, довольный осмотром. «Полтора», - торгуется отец, - «И она Ваша».

Тот же старик утром выходит из комнаты и дает распоряжение слуге: «Напоите отваром акации и пригласите жреца. Она мне нужна не для детей. Пусть озаботится», - в руку слуге ложится дебен, - заплатишь.

А в комнате на низком ложе лежит без движения истерзанная девочка. Только губы шевелятся, произнося: «Асет! Богиня - защитница! Заступись! Покарай!»

Узор пятый.

В комнате мужчина и женщина. У женщины маленький животик. Мужчина в гневе тычет в лицо женщине тряпку и кричит: «Ты грязная шармута! Что это? Что это я тебя спрашиваю?» – Его лицо покраснело, изо рта брызжет слюна.

«Не понимаю, господин. Чем я провинилась?» – лепечет женщина, прикрывая свой животик.

«Не понимаешь?» – он бьет ее по лицу, от чего женщина падает. – «Это свидетельство твоей неверности! Эту тряпку вымочили в твоей моче и завернули в нее зерно пшеницы и ячменя. И что я вижу? Проросла пшеница! Ты носишь девку. Дрянь! От меня не может родиться девка! У моего деда пять сыновей. У моего отца четверо. А у меня девка?» – Он оборачивается к двери: «Стража! Раджм!» (раджм - побивание камнями - форма смертной казни, при которой осуждённую забивают камнями до смерти).

Площадь. Женщина сжалась на земле, обхватив животик руками в бесполезной попытке защитить нерожденное дитя. Из разбитого виска течет кровь. Камни ударяют в спину, руки, голову. Она сквозь слезы просит: «Асет! Богиня-утешительница! Будь свидетельницей моей невиновности! Молю о справедливости!» Очередной камень обрывает ее жизнь. И жизнь ее нерожденного сына.

Узор шестой.

Широко раскинулась равнинная саванна. Редкие кустарники и деревья акации только подчеркивают бескрайность этого травяного моря. По степи бежит маленькая девочка с кошачьими ушками и миленьким пятнистым хвостиком, весело играющим из стороны в сторону, приподнимая короткую юбчонку. Дети двуликих плохо контролируют оборот. Она раскинула в стороны руки и смеется. Ирги счастлива. Она смогла убежать из поселения и теперь покажет этим противным мальчишкам, постоянно дразнящим ее малявкой, что она уже взрослая и может…. Что она может, Ирги еще не придумала. Но она же здесь, значит взрослая и непременно что-нибудь придумает. Она замерла, подставив солнышку личико и зажмурив глаза. И не сразу обратила внимание на все усиливающийся приближающийся гул, похожий на приглушенный расстоянием раскатистый гром. А когда повернулась, увидела несущийся в ее сторону табун зебр и застыла в каком-то ступоре. Кто напугал полосатиков было не понятно, да и какая теперь разница? Убежать она не успевала. Стояла и завороженно смотрела на свою приближающуюся смерть. Вдруг ее сбила с ног большая пятнистая кошка – гепард. Ее приближения Ирги тоже не заметила. Он тут же обернулся мужчиной и укрыл, укутал собой ребенка. «Не бойся, маленькая, все будет хорошо», - пророкотал он ей в макушку. Она потянула носиком. Знакомый запах – Кори, их сосед. Не близкий, но в поселении все друг друга знали. Хороший охотник. Он недавно женился.

Ирги совсем успокоилась, сжавшись в комочек под мощным телом взрослого самца. Табун скакал уже над ними. Кори сначала вздрагивал, а потом перестал, навалившись на нее сильнее. Было тяжело, но Ирги терпела. Стало тихо, а потом тело над ней пропало, и она почуяла самый лучший запах на свете – запах мамы. Мягкие руки подхватили ее. Прижали головку к груди и быстро понесли к дому. Ирги хотела посмотреть назад, на своего спасителя, но мама не позволила. А потом над саванной разнесся горестный вой: жена Кори оплакивала свою пару. Копытом ему размозжило голову.

Мать все дальше уносила маленькую девочку и шептала, глотая слезы: «Мафдет! Быстро бегущая! Благодарю тебя, что сохранила мою доченьку. Будь милостива к Кори, пусть его посмертие будет легким, охота удачной, перерождение счастливым».

Узор седьмой.

Большое светлое помещение. На высоком каменном столе привязанная ремнями извивается девочка. Вокруг стола несколько мужчин. Один из них громко говорит: «Подопытная одна тысяча семьсот три. Пятый день». На теле ребенка множественные порезы, в которые двое что-то запихивают, тогда как еще двое водят над порезами руками, проводя магические манипуляции. На соседнем столе разрезанный скорпион. Еще один мужчина осторожно сцеживает яд и готовит напиток.

Некоторое время спустя.

Девочка бьется в агонии. Тело извивается, кости трещат, причиняя неимоверную боль. Через решетку за ней наблюдают мужчины. «Как думаешь, получится?» - спрашивает один другого. «Должна выжить. Этой партии магически укрепили сердце и до минимума повысил болевой порог», - он пожимает плечами, - «А если и подохнет, не велика беда. Купим еще. Время жалко. Пять лет в пустую».

Они уходят и не слышат, как девочка шепчет: «Серкет! Великая и справедливая Богиня! Позволь моей ненависти нести возмездие». С этими словами преображение завершается. В камере находится существо с торсом и головой женщины, но в хитиновом панцире, с восьмью конечностями и хвостом скорпиона. Руки заканчиваются клешнями, которыми она с легкостью перекусывает деревянные прутья решетки. «Я беру себе имя Серкет», - говорит существо и быстро перебирая ногам-лапками устремляется туда, куда ушли мужчины.