Каждый выбирает для себя.

Глава 27. Долг жизни.

На следующее утро Аидшах приступил к своим обязанностям в идарате аль-амни. Дел накопилось невпроворот.

Вечером заскочил на минутку в Малый дворец переодеться и столкнулся с Шарифом.

- Саламтак, брат, - приветствовал его тот, подавая руку для пожатия.

Аид настороженно пожал предплечье и ответил:

- И тебе мира и процветания…. Брат.

- Поужинаешь со мной?

Аид уже набрал в грудь воздуха для отказа, но последовавшее тихое:

- Пожалуйста, - выбило этот воздух.

- К тебе я не пойду, - решил он на всякий случай озвучить свою позицию.

Шариф усмехнулся:

- Я знаю. Давай возьмем чего-нибудь на кухне и как в старые добрые времена поедим здесь.

Так они и сделали.

Поначалу разговор не клеился, слишком многое стояло между ними.

Первым не выдержал Аидшах.

- Что, жена покоя не дает, требует подать ей меня на блюдечке с голубой каемочкой?

Шариф откинулся на стуле и с силой растер ладонями лицо.

- И это тоже, - устало сказал он. – Мутят они что-то с Асафом.

Аид насторожился:

- Что мутят?

- Да откуда же я знаю? Но так странно… Она - такая молодая, такая красивая… И он – старый, страшный, жадный, мелочный… А она ему в рот заглядывает.

Намедни пришел со службы, а она крутится вокруг меня, одета только в прозрачную юбку, на груди цацки какие-то. Я ослеп просто от ее наготы. В охапку схватил, давай целовать, думал в спальню меня приглашает…

Он замолчал и сглотнул, то ли комок, то ли болезненное воспоминание.

Хмыкнул горько.

- Оказалось, показалось. Выскользнула из объятий и спрашивает: «Нравится»?

А кому не понравится, когда его любимая женщина обнаженной встречает?

Говорить не могу, киваю только, сам на ее груди завис.

А она по груди пальчиком ведет и уточняет:

- Колье нравится? Идет мне?

Тут уж волей-неволей пришлось на украшение ее глянуть.

Глянул и охренел. Крупный камень насыщенного желто-коричневого цвета безупречной огранки лежал на груди, как ягода на виноградной лозе. Сама лоза, выполненная из розового золота, переплеталась между собой и была украшена россыпью прозрачных бриллиантов поменьше. У каждого своя форма, но смотрелось, конечно, потрясающе. И стоило, как несколько моих годовых окладов. Это, не считая сережек и браслета.

- Не пойму, - склонил голову к плечу Аид, - ты же можешь купить и несколько таких комплектов. Мы жили на всем готовом. Содержание, подарки не тратили. Я знаю о чем говорю, наши счета пополнялись одинаково.

- Могу, - не стал спорить брат.

- Но? Не хочешь?

- Не знаю, как объяснить. Хочу, конечно. Она моя пара. Наг млеет в ее присутствии и ему плевать, как она к нам относится.

- А как она к вам относится?

- Никак. Допускает до своего тела только после дорогого подарка. Стоимость и аппетиты с каждым разом растут. Причем я должен оплачивать не только ее капризы, но и старшего мужа. Хочешь знать, чем закончилась история с колье?

- Что-то мне подсказывает, что я бы прожил и без этого знания. Но так и быть, проявлю любопытство: и чем же?

- Она вильнула попкой и ушла в обнимку с Асафом в спальню, велев мне подумать над своим поведением. А этот гуль еще и предложил присоединиться к ним. Фууу… Да у меня от одной мысли о нем тошнота к горлу подкатывает.

- Вы так и не побратались?

- С ним? Не в этой жизни!

- Так что ты сделал с драгоценностями?

- Забрал и запер в сейф в визарате. Скорей всего верну в лавку. И запрещу впредь продавать ей в кредит. Знаешь, тебе повезло, что она от тебя отказалась.

Он ссутулился и обхватил голову руками.

- Бахира не та женщина, которая может сделать кого-то счастливым. У меня нет выбора из-за парности, но у тебя он, слава Богине, есть.

Шариф еще что-то говорил, а для Аида реальность как будто раздвоилась. Он видел их мальчишками на руках у хадын (хадына – кормилица). До пяти лет эти женщины заменяли мальчишкам и мать и отца. Потом с ними стал заниматься Джабир. Начали с физической подготовки. Стали постарше, ввел верховую езду и борьбу, владение оружием. Он же контролировал наставников, которые учили мальчиков. Сначала письменности и чтению, потом математике и счету. Стали постарше – основам права, ведению хозяйства, этикету. Именно Джабир прививал им хороший вкус, учил сдержанности и тактичности и, как он это называл, куртуазности. «Будет очень глупо, если вы потеряете понравившуюся женщину из-за неумения себя вести и не сможете понравиться ей». И при этом становился очень грустным. Незаметно роль хадын свелась к обеспечению бытового комфорта подопечных. К сожалению, женщины что-то не поделили между собой и отчаянно враждовали. Мальчишкам быстро надоедали их склоки, и они сбегали. В семь лет поспорили, кто первый обратится. Шариф не смог, испугался боли, а Аидшах обратился.