Каждый выбирает для себя.

Глава 35. Предложение.

Вечером, впервые за несколько асабии (асабии – недели) они были одни. Близнецы усвистали по своим делам, и Аид эгоистично радовался, что хоть на один вечер, но внимание любимой будет сосредоточено только на нем.

Он рассказал Ясмине о том, что хочет пригласить на ужин отца. Спросил, не против ли она. Уточнил, что ей не обязательно готовить самой, он купит еду в матъаме (матъам – ресторан). И совсем не ожидал, что она рассмеется, взлохматит ему волосы (они, как обычно, сидели у озера после ужина) и скажет:

- Не переживай, мой хороший. Мне не сложно приготовить угощение для дорогого тебе человека. И, знаешь что, давай еще пригласим Торри с мужьями. У них же теперь тоже есть артефакты переноса.

Посмотрела на Аида.

- Или ты хочешь пригласить только отца?

Он не удержался, подхватил ее руку и прижался к ней губами.

- Я говорил, что ты лучшее, что случилось со мной в жизни? – проговорил он, гладя ей в глаза.

Яся вспыхнула, забрала свою руку и пробормотав:

- Скажешь тоже, - засуетилась, убирая посуду после их посиделок.

Аид улыбнулся и, забрав поднос, сказал:

- Иди отдыхай, я сам все уберу.

А ночью его разбудил толчок в бок и мягкое порыкивание. Он мгновенно вскочил, понимая, что просто так Кофи его бы не будил. Он сразу уловил тревогу гепарда и, обернув вокруг бедер схенти, поспешил за ним в комнату Ясмины.

Девушка металась во сне, волосы прилипли к лицу, тоненькая ночная рубашка сбилась и оголила стройные ноги. Сначала Аид хотел ее разбудить, но потом просто поднял на руки, закутал в покрывало и пошел к озеру.

На его руках Ясмина успокоилась, даже вздохнула, как показалось, с облегчением. Он сел в кресло, откинув голову и устраивая ее поудобнее. Минна совсем затихла и тихонько засопела. И так естественно она ощущалась в его руках, так доверчиво спала на его плече, что Аидшах тоже расслабился и сам не заметил, как заснул.

Чтобы, открыв глаза, утонуть в темных омутах глаз любимой. Рассвет только-только собирался заявить о начале нового дня, прогоняя последние тени ночи.

- Мархабан, – смущенно проговорила Ясмина.

- Сабах аль-хейр (сабах аль-хейр – доброе утро), нур аль-айн, - ответил он, не в силах отвести от нее взгляд, не то, что пошевелиться.

- А что мы тут делаем? – спросила девушка с удивлением, оглянувшись и выпрямляясь на его коленях.

- Спим, – прохрипел он, чувствуя, что кое-что в его схенти тоже хочет заявить о добром утре.

Его даже в жар бросило.

И чего Аидшах никак не ожидал, это того, что Минна повернется и склонится к его лицу, вглядываясь в глаза, выискивая в них что-то для себя важное. Он боялся даже дышать, чтобы не спугнуть ее. Пусть смотрит, вдруг найдет то, что ищет.

Он чувствовал, как взгляд девушки скользнул по его лицу и остановился на губах. Их прямо запекло от предвкушения, от желания узнать ее вкус.

Время замедлилось. Был только он, она и этот взгляд, наполненный особым смыслом. А потом она прикоснулась к его губам и все вокруг перестало существовать. Они выпали из времени и пространства, перестали существовать как самостоятельные личности, сплетаясь во что-то новое, прекрасное и совершенное. Сколько прошло времени до того, как они смогли прервать поцелуй и оторваться друг от друга? По ощущениям – вся жизнь. По факту – совсем немного, поскольку небо еще только зажигалось розовым, и солнце чуть позолотило кроны деревьев.

Ясмина, полыхая румянцем, прижала ладошку к губам и хихикнула:

- Надо же, вышла замуж за трех мужчин, даже умудрилась брак консумировать, а поцеловалась в первый раз.

Аид, глядя на нее шальными глазами сказал:

- Я тоже, – проглотил ком в горле и уточнил: – В первый раз. Поцеловался.

- О! – округлила она смеющиеся глаза. – Мы спали вместе, целовались, теперь, как порядочный мужчина, ты должен на мне жениться!

Мужчина плавно встал, прижимая к груди свое сокровище и, не отвечая, понес ее в дом. Минна не возражала. Она привычно положила голову ему на плечо и прикрыла глаза, ожидая, что он отнесет ее в хэмэм или в ее комнату.

- Я всегда считал, что неугоден Богам, – неожиданно тихо заговорил Аидшах. – Мать оставила меня младенцем. Отец интересовался мною единственный раз, во время зачатия. Женщины шарахались от меня, с отвращением глядя на ожоги. Невеста отказалась от меня в Храме, обозвав уродом.

Почувствовав, что Ясмина собирается возразить, он прижал ее головку и хмыкнул.

- Я был таким дураком! Богине пришлось швырнуть в меня тобой, чтобы я прозрел. У меня есть мать, которая пусть и не сразу, но признала меня, общается со мной и подарила мне замечательных братьев и сестер. У меня есть аб Джабир, который никогда не позволял чувствовать себя ненужным, брошенным или одиноким. Есть брат Шариф, который спас мне жизнь, выдернув из-под потока кипятка. Я будто смотрел на мир своей обожжённой стороной и видел все в искаженном свете.

С этими словами он остановился и поставил Ясмину на ноги. Она огляделась и поняла, что находится, скорее всего, в его комнате. Обстановка такая же, как и у нее, только циновки проще и постель разобрана, как будто он покидал ее в спешке.