Каждый выбирает для себя.

Глава 40. Начало семейной жизни.

Перебраться в поместье Виктории Ясмина смогла только через несколько дней. Днями ее муж (ох, аж мурашки по коже – муж!) пропадал на службе, а ночи были только их. Отгороженные от всего мира, наполненные ароматом цветущего жасмина и шепотом их дыхания. Пылкие, страстные, полные чувственных удовольствий и безграничной нежности ночи. Где каждый вздох, каждый стон был только для них двоих. Где прикосновения были жарче огня, где время останавливалось, а мир замирал.

Утомленная страстными ночами, просыпалась она к обеду. Приводила себя в порядок, купалась в озере и прогуливалась по прорубленным Аидом дорожкам, любуясь дикой красотой зарослей.

И с каждым днем, она все сильнее чувствовала зов. Ее тянуло к барьеру. Помня рассказы о черных силуэтах, высасывающих жизнь и сдерживаемых этим самым барьером, подходить близко она опасалась. Но на фоне ее личного счастья, тоска и отчаяние, просачивающиеся сквозь барьер, создавали болезненный диссонанс, терпеть который с каждым днем становилось все труднее. И однажды она не выдержала и, проигнорировав протестующее рычание Кофи, приблизилась к барьеру. Стена купола была прозрачной. Но сейчас ее облепили черные кляксы, пульсирующие в одном им понятном ритме. Яся остановилась в паре ксилонов (ксилон 1,5 м) от стены, села на траву, скрестив ноги, и закрыла глаза.

Сначала она по-прежнему чувствовала лишь тоску и голод, только усиленные в несколько раз. А потом стала различать мольбу, приправленную твердой уверенностью, что она сможет им помочь. Они устали, они хотят домой.

Да она же не против, но чем помочь? Этот мир только выиграет, если избавится от пожирателей магии. Понятно, что нужно открыть портал, но как? Она вон из Хабаши еле живая перенеслась, больше недели овощем пролежала. А тут другой мир…

И снова перед внутренним взором пронеслась картинка, как она появляется на алтаре в столбе света. Нет, не так. Перенеслась только ее душа, сознание, а телесную оболочку она получила уже здесь, соткала из божественной энергии. И так же они смогут через нее уйти в свой мир. Через нее… Кровь! Точно! Она же сама говорила Дану, что кровь лучший идентификатор.

Поднявшись, она медленно пошла к озеру обдумывая проблему.

Конечно, если ее вскрыть, как консервную банку, иномирцам хватит ее крови, чтобы перенестись. Но хотелось бы остаться после не только живой, но и здоровой. Она вон только замуж вышла. Только во вкус вошла. Щеки полыхнули жаром от воспоминаний.

«Итак, что нам нужно?» - сосредоточилась она на важном. – «Что-то, на чем можно разлить сколько-то крови (сколько, кстати?), чтобы получилась лужа, она же - портал в другой мир. Камень. В идеале мрамор. Не дотащу. Нужно будет выйти за защитный барьер. Или войти. Не суть… Ее они может быть и не тронут. Кого-то другого? Что помешает им перекусить напоследок? Что-то плотное, относительно легкое, но гладкое. Кожа. Точно. Метра в диаметре, думаю будет достаточно для портала. Значит кусок кожи не меньше полутора, лучше двух метров».

За мыслями, она не заметила, как наступил вечер и вернулся Аидшах.

- Ох, прости, сосем потеряла счет времени. И ужин не приготовила, - повинилась она, обнимая мужа.

- Ничего страшного. Ты сама-то ела?

И видя ее растерянность, насторожился:

- Что-то случилось? Вечер уже. Ты хоть завтракала?

- Нет. Я хотела пройтись, а потом… Знаешь, пойдем и правда поедим и я тебе кое-что расскажу. Помнишь, ты спрашивал о моих кошмарах? Я разобралась, что это такое.

Взяв за руку, Ясмина увлекла его в дом.

Несмотря на слабые протесты, Аид усадил ее на стул, а сам, достав из баррада оставшиеся со вчера перемячи и половину фаршированной курицы, поставил их на печку разогреваться, рядом пристроил чайник. Яся, встряхнувшись, нарезала простой салат: огурцы, помидоры, перчик, лук, немного чеснока, укроп, петрушка. Посолить и сдобрить оливковым маслом. К тому времени, как она закончила с салатом, разогрелось и остальное. Она положила на стол лепешки.

Во время еды Аид поглядывал на Минну с тревогой, но жевал молча.

- Пить чай пойдем к озеру или здесь?

- Даже не знаю. – Девушка поставила локти на стол и уперлась лбом в сложенные ладони. – Давай здесь, а потом пойдем ляжем, и я все тебе расскажу. Я чувствую себя такой усталой, словами не передать.

Так и поступили. Но вернувшись после купания, Аидшах застал жену сладко спящей, положив ладошки под щеку. Не став ее будить, он лег, притянул к себе свое сокровище и тоже заснул, уткнувшись в ее макушку.