Каждый выбирает для себя.

Глава 54. Тэткаллям 'ан иль-а'та. (Мы поговорим об ошибках. Аналог «Разбор полетов»).

Когда в столовой остались только самые близкие, Джалиля оторвала голову от рук, на которые опиралась и больными глазами посмотрев на сына, тихо спросила:

- И что это было?

Сабиршах проговорил, ни к кому вроде бы не обращаясь.

- А мне женщина понравилась. Не понимаю, за что ты ее так ненавидишь.

Гияс аж задохнулся.

- Это я ее ненавижу?

- А кто? Ты за один только обед назвал её дурой, убогой и обвинил в нарушении закона. Я уже молчу о глупых претензиях по поводу сына. Напомнить, как он был зачат? Она тебе своего согласия не давала. Выносила, родила, дала имя! Это более чем достойно уважения.

- Да она рада должна была получить такого мужа, как я. Принца, а не жалких наемников! Да она должна была бежать в Храм со всех ног, постоянно оглядываясь, чтобы я не передумал и не отстал по дороге! – Уже орал он, брызгая слюной и находясь в крайней степени ярости.

Тихий голос императрицы прервал его гневную тираду.

- Хватит, Гияс! Мне все понятно. – Она потерла лоб, стараясь незаметно смахнуть набежавшие слёзы. – Ты забываешься. Выбор мужа целиком и полностью право женщины. Так же, как и рождение ребенка. Если тебя не выбрали, значит ты не достоин. И наблюдая сегодня за тобой, я понимаю, почему Виктория так поступила.

Она прикрыла глаза, тряхнула головой, а когда вновь посмотрела, это уже был взгляд императрицы.

- Я освобождаю тебя от должности раиса идарата аль-амни. Ты возвращаешься на службу в войска. Отбыть тебе следует не позже завтрашнего утра.

Гияс растерялся. Впервые мать так открыто выразила свое неодобрение и разочарование в нем.

- А коронация? – несмело спросил он.

- А что коронация? Жрецы прекрасно справятся и без тебя, – усмехнулась она устало. - Безопасность обеспечит идарат. Назначение Евы должно было стать первым указом Исиды, но не страшно. Переиграем. А скандалы, порочащие честь семьи, недопустимы.

Гиясшах виновато опустил голову. Сейчас он сам себе не мог объяснить своего неадекватного поведения.

- Кстати, что там по поводу того, что сын живет в Ас-Сахра Майитах? – вспомнил он.

- А об этом, любящий отец, спроси у своего побратима, Джабира, - с издевкой проговорил Амиршах.

Помог жене подняться и, бережно поддерживая ее под руку, увел из столовой. Следом вышел Сабиршах.

Идя по коридорам к своим покоям, Джалиля спросила мужей:

- Что думаете по поводу гарамы?

- Она в своем праве, - ответил Сабир. – Мне показалось, первоначально никакой гарамы требовать она не собиралась.

- Тебе не показалось, - согласился Амир. – Если бы не хамство принца, обед прошел бы вполне приятно.

- Да, ее рассуждения о … забыл это слово, о поле ребенка, короче, меня очень заинтересовали. Это явно что-то из знаний ее мира.

Джалиля только вздохнула и попросила Амира:

- Проверь, что там с пустыней. Может она уже и не Мертвая давно. Иначе зачем бы ей требовать ее в качестве гарамы.

- А что ей требовать? Деньги? Она тебе еще может ссудить. Знаешь, какие там обороты?

Вмешался Сабиршах.

- Даже если заборьерные сущности пропали, оживать пустыня будет не один десяток лет. И… наша семья действительно плохо обошлась с Викторией. Так что, мое мнение: отдать ей то, что она просит в качестве гарамы.

- Поддерживаю. Я проверю, безусловно. Но документы прикажи готовить. В казне нет денег на рекультивацию таких огромных территорий. Для нас будет лучше, если хозяйка там будет крепкая и рачительная.

Результат проверки показал, что ничего в пустыне не изменилось. Барьер стоял. Сущности голодно подплывали к неосторожным путникам, норовя отхватить себе кусочек их жизненных сил. Императрица подписала указ о гараме.

Виктории ибнат Светлана, хатии септа Хурру тори, была дарована Ас-Сахра Майитах иля́ а́бад аль-а́бадин (иля́ а́бад аль-а́бадин – на веки вечные) в качестве гарамы за противоправные действия принца Гиясшаха ибн Джалиля, причинившие вред её здоровью.