Кажется, я пропала

Глава 41.

В принципе, не так уж и плохо в этой частной школе. Месяц прошёл достаточно быстро, и, если бы я не умирала от тоски по Кострову, мне могло бы даже понравится тут.

Отец названивает каждый день, но думаю мы всё друг другу сказали. Ну лично мне добавить нечего. Вот и сейчас он не унимается, то и дело прерывая мой разговор с Артёмом.

- Через неделю выездной матч, за первое место, – делится новостями. - И всё, сезон закрыт.

- Уверена, вы точно выиграете, – посылаю поцелуй в трубку.

У нас полная идиллия. Мы практически не ругаемся, если так только по мелочам. Всего два месяца, и он сможет приехать ко мне. Мы активно, вместе копим деньги на дальнейшую жизнь, благо отец присылает хорошие карманные расходы.

- Я люблю тебя, малыш, – мне больше не кажется это глупым. Только ему позволительно меня так называть, и это сближает, делает нас избранными друг для друга.

- И я тебя, – говорю и улыбаюсь. Осталось чуть-чуть и мы будем вместе. – Мне нужно идти, занятия начинаются. До вечера, – скидываю.

- «Вечером у меня тренировка, завтра созвонимся» - прилетает смс с поцелуйчиком на конце.

- «Ок» - отвечаю в своей манере, но тоже добавляю жёлтую мордашку.

Отец не оставляет попыток дозвонится, выключаю телефон и иду на уроки, тут они практически такие же, как и у нас. На мне серая форма, с юбкой чуть выше колен, черной водолазкой и жакетом в цвет к юбке. Это полный треш. Но за нарушения дресс-кода, забирают сотовый, а это единственная связь с Артёмом. Если для этого нужно ходить в этом убожестве, ну что ж, буду.

Хорошо, что у нас всего три часа разницы во времени, и это особо не чувствуется.

Вот уже два дня как отец перестал названивать. И я выдохнула. Первые две недели я ненавидела его. Самой чистой, искренней ненавистью на свете. Потом мне стало его жаль, а после я начала тосковать. И с каждым днём игнорировать его звонки становилось всё сложнее. И вот он сдался.

Но почему же мне не легче?

Сегодня моя интуиция навострила все свои усики, и я ждала чего-то грандиозного. Но день подходил к концу, и всё было, как всегда. Я уже собиралась спать, когда в мою комнату постучавшись, зашла директриса, а за ней отец.

- Здравствуй Марианн, – в его глазах стояли слёзы, и я больше не могла смотреть, упулила глаза в пол.

Дверь закрылась, и я выдохнула, но оказалась слишком рано.

- Прости, – раздался голос рядом. – Прости меня мышонок, – его голос дрожал, и чтобы не сорваться, я прокручивала в голове те самые слова, что остались в подкорке на вечность «Почему ты не можешь быть как все? Вот почему? Зачем тебе нужно всё портить?».

Мужчина упал на колени, положив свою голову на мои коленки.

- Умоляю, – он был искренен, и моё сердце ёкнуло. – Прости. Я виноват очень.

- Пап, – откашлялась. – Встань пожалуйста.

- Света пришла в себя, – он изучал моё лицо, пытался разобраться во взгляде. – И она мне всё рассказала. Я глупец, что сомневался в тебе, – я впервые за всё это время посмотрела ему в глаза. Отметила, что его лицо изменилось. Образовавшиеся новые морщинки беспощадно прибавляли ему несуществующие года, цвет кожи стал более тусклым, а глаза туманными.

- Всё хорошо, пап, – неожиданно сама для себя произнесла.

- Мы летим домой, – он так крепко обнял меня, словно боялся потерять, как будто меня сейчас могли забрать. А я не могла нарадоваться, что скоро окажусь дома, рядом с Костровым.

Пару раз до аэропорта порывалась ему написать, но всё же решила сделать ему сюрприз. Отец был рад, узнав, что нам удалось сохранить отношения.

По прилёту в Москву, сразу стартанула к Артёму. Молниеносно миную лестницу и нетерпеливо трезвоню в дверной звонок.

- Можно Артёма? – расстраиваюсь, что дверь открыл его отец, отчётливо помню, как он меня не любит, уверенна он был рад моему временному отсутствию.

- Он на сборах, – холодно, как я в принципе и ожидала.

- Они же через два дня, – не понимаю.

- Перенесли, – хмурит брови.

- Хорошо. Спасибо, – странно, что Артём умолчал о переносе, видимо он хотел сказать, но я, наверное, уже была в самолете. Но ничего я ему и там сюрприз сделаю, я знаю где он. Питер жди.