Казнить нельзя помиловать

7. Кабинеты

— Выпил вчера? Сорвался? Спать во сколько завалился?

Шишов вёл допрос на кухне, где братья-следователи соображали будний завтрак. На сковороде сердилась и кашляла глазунья на четыре зрачка, в эмалированной чашке истекали алым соком крупно растерзанные помидоры, чайник на плите настропалился, как ретивый гаишник, дать свисток.

— Этот, как его? — Николай, ты лучше свежий анекдот послушай, — откликнулся Карамазов. — Слушаешь?.. Значит так: объявили в нашем Баранове месячник безопасности движения. Ну, как всегда, объявить объявили, а провести забыли. Месяц кончился. Вызывает наш Командор подполковника Пилюгина — что да как? Тот козыряет: так и так, товарищ полковник, сегодня итоги подведём. Выезжает, значит, гаишная «Волга» на улицы и пристраивается за первой же попавшейся чёрной «Волгой». Смотрят — та перед каждым светофором останавливается, поворачивает где надо. Словом, все правила соблюдает...

Карамазов обдал заварник кипятком, всыпал ложечку чая. Священнодействуя с заваркой, он сознательно томил слушателя, но Николай невозмутимо резал батон и, казалось, нимало не увлёкся интригой рассказа.

— Ага, вот тут и начинается — слушай. Обгоняют наши доблестные гаишники «Волжанку», останавливают. Подполковник подходит, козыряет водителю и торжественно так: «Товарищ, вы — победитель месячника безопасности движения. Вот вам премия — двести рублей». Тот деньги берёт и говорит: «Слава Богу, наконец-то я права себе куплю!» Женщина, которая рядом, как закричит: «Да вы его не слушайте! Он, когда пьяный, чё попало болтает!» Пассажир с заднего сиденья перегнулся и шипит: «Говорил я вам: не надо на ворованной машине в город ехать!» А четвёртый подымается, глаза протирает: «Что, уже граница?»… Смешно?

Коля Шишов, уже резво подтирая корочкой пустой полукруг сковородки со своей стороны, хмыкнул:

— Ничего. Смешно. Только не может Пилюгин деньги отдать. Так сразу. Десять бумаг прежде составит.

— Силён! — покрутил головой Карамазов. — Какой уж раз заказываюсь травить тебе анекдоты. Всё, больше ни единого не услышишь. А сейчас лучше скажи: что сегодня будешь делать? Как там с рыбаками дела?

— Собираюсь к Ивановскому. Потом — к Быкову.

— О, это интересно! Мне ведь тоже с ними надо встретиться — они мне о Фирсове мно-о-огое могут порассказать...

Через десять минут лейтенанты милиции, замаскированные под цивильных людей, шагали к Будённовскому горисполкому.

Карамазов снова подумал о том, какой всё же неуютный и нелепый этот Будённовск. Когда-то, уже после войны, под Барановом поставили пару мощных заводов. Они сразу, как пни опятами, обросли бараками, казармами, а потом и хрущёвскими пятиэтажками. В конце концов состряпался как бы сам собой серый, пыльный и скучный городишко, состоящий из заводских труб и жилых безликих коробок. Будённовск славился не только в области, но и по стране количеством шпаны на душу населения. Что там заокеанскому Чикаго, которым нас пугали долгие годы! Вот в Будённовске попробуй ночью прогуляться даже и по центру — в приключение наверняка влипнешь. Шишову и его товарищам по оружию скучать без дела не приходилось. Родион Фёдорович, размышляя над всем этим, пришёл к выводу, что в казарменно-скучном Будённовске сама атмосфера конденсирует в юных гражданах этого пролетарского городка агрессивность и отупелость...

— Лейтенант Шишов, — отвлёкся от своих мыслей Карамазов, — а скажите мне вот что: почему вы для допроса свидетеля направляетесь к самому свидетелю, а не вызвали, как это положено, его в отделение? Лицо, проводящее дознание, вправе вызвать любое, подчёркиваю — любое лицо для допроса... Статья 70-я Уголовно-процессуального кодекса РСФСР. А свидетель обязан явиться по вызову следователя и дать правдивые показания — статья 73-я УПК РСФСР. Что вы на это скажете?

— Следователь вправе. Допросить в месте нахождения свидетеля. 157-я статья.

— Уел! — вскинул руки Родион Фёдорович. — Кодекс чтишь и помнишь. Хотя я бы на твоём месте из принципа Ивановского повесткой вызвал.

— А ты Быкова вызови, — буркнул Николай. — Повесткой. А я погляжу.

Увидев кабинет заместителя председателя Будённовского горисполкома, Карамазов чуть не присвистнул: «Чёрт возьми, а какие же, интересно, тогда кабинеты у министров?»

Хозяин, красный и мокрый от жары, в одной рубашке, галстуке и подтяжках, туго натянутых животом, встал навстречу следователям. Он тревожно всматривался в незнакомое лицо.

— Следователь из Баранова. Старший лейтенант Карамазов. По убийству Фирсова, — разъяснил Шишов.

Ивановский усадил посетителей, по селектору приказал:

— Зина, меня — нет. Нам — пару бутылок «Барановской», похолодней.

Он с брезгливостью посмотрел на мокрый платок в своей руке, сунул его в ящик стола, достал оттуда свежий.

— Как назло — кондиционер сгорел!.. Ну-с? Я — весь внимание...

Видно было, что Павел Игоревич пытается сохранять спокойствие, но апоплексическая его натура плохо подчинялась приказам мозга. Ивановский явно волновался — излишне тщательно вытирал платком багровое лицо, вскакивал с кресла и начинал бегать по своему громадному полированному кабинету, жестикулировал не в меру...

Ездили, обычно, раз в месяц с субботы на воскресенье.

Вот и в тот раз выехали после обеда в субботу, шестнадцатого июля. На чём? На машине Фирсова — на служебных, сами понимаете, кто ж теперь ездит на рыбалки. Добрались часа за два — это под Нахаловкой на Синявке. Встретил, как всегда, лесник Тарасов, уже ушицу первую сгондобил. Перекусили наскоро и — к реке. Всё, как обычно, ловили до темноты. Везло, как всегда, особенно Фирсову. Ох и везёт ему на рыбалке! У остальных, и даже у Анатолия Лукича, подлещики да уклейки — мелюзга. А Фирсов как вытянет леща на полкило, потом подцепит сазанище или линюгу на все полтора. Везун!