Казус белли

Размер шрифта: - +

Пятеро, не считая волка

Я — сталкер. И пусть вас не смущает тот факт, что обо мне ходят разные нелицеприятные слухи, зачастую правдивые. Свою работу я хорошо делаю. Если надо кого провести — проведу, даже туда, куда бы другой нормальный сталкер на моём месте не пошёл бы. Но кто говорил, что я нормальный? Зона у меня в крови. Она моя блажь и мой самый страшный кошмар. И всё же я благодарен ей. Именно она сделала из меня того, кем я сейчас являюсь. А так бы работал в офисе, валялся бы с пивом на диване по вечерам, нянчился бы с сопливыми спиногрызами, выслушивал бы бесконечные упрёки толстой жены. Ничего из этого, но взамен адреналин, чувство опасности, которое торкает сильнее любого наркотика, преодоление себя, своих слабостей, ну и деньги конечно. Куда же без них, без родимых. Циник ли я? Безусловно. Могу ли оставить товарища в беде? Легко! Потому как если ты в Зоне не играешь по её правилам, то ты никто иной, как самый обычный идиот. И только так. А все ваши красивые доводы в пользу человечности оставляйте пожалуйста при себе. Я в первую очередь сталкер, а уже потом человек. Ах, да, я не представился. Меня кличут Дождём. Историю моего погоняла поведую как-нибудь в другой раз. Сейчас есть дела поважнее.

Приближался рассвет. Пора было выдвигаться.

Я вёл небольшую, весьма разношёрстную группу. Два студента — будущих учёных, одна журналистка, симпатичная, но явно не в моём вкусе, Прапор — бывший вояка, уже почти старик, но дело своё знает, да волк, самый что ни на есть взаправдашний, уже почти не дикий, привыкший к людям. О последнем стоит рассказать поподробнее. Не каждый день встретишь в Зоне животное, которое не захочет тебя сразу убить, а напротив, будет защищать, будто одной с тобой крови.

Тогда стоял ноябрь. Вовсю хлестал дождь. Не видно было не зги из-за сумрака, который словно куполом накрывал серое в просветах молний небо. Я возвращался с ходки, изрядно затарившись безделушками. Так я в шутку называю артефакты. И вдруг я почувствовал на своей спине чей-то взгляд. Я замер, внутренне весь подобрался, вскинул автомат Калашникова и резко развернулся.

Это был волк. Матёрый, почти вдвое превосходящий размерами обычного волка. Только такие и обитают неподалёку от Рыжего леса, в том самом месте, где я тогда оказался. Он не сводил с меня своего взгляда. Но в нём не было той звериной холодности, каким смотрит охотник на свою жертву. Скорее напротив, его взгляд выражал мольбу, просьбу о помощи. Я осторожно сделал шаг вперёд, по направлению к животному, затем ещё шаг и ещё. Волк стоял на месте не шевелясь, но казалось, что это даётся ему с огромным трудом. С ним явно было не всё в порядке. Хотя бы его странное поведение указывало на это. Обычно волки бродят по Зоне небольшими стаями, хотя и встречаются одиночки. У последних здесь практически нет шансов на выживание. И у того, кто стоял сейчас на непослушных от слабости лапах в нескольких метрах от меня, их тоже не было. Признаться, что первой моей мыслью было просто пристрелить животное. Потом я эту мысль отмёл, как нечто непрактичное. Глупо было переводить патроны на издыхающего монстра, к тому же тем самым привлекать к себе ненужное внимание звуком выстрела.

Походу волк угодил в трамплин. Это такая аномалия, которая подбрасывает вас от земли и посылает лететь в неизвестном направлении, с последующим явно не мягким приземлением. У животного были отбиты лапы. Он не сможет бегать, а значит охотиться, и значит умрёт. Чудом было то, что он вообще мог устоять на них. Он явно держался на одном только характере. И всё же попросил у меня помощи, не побрезговал, пусть только и взглядом.

Честно признаюсь, не знаю, что на меня тогда нашло. Несколько долгих секунд я держал зверя на прицеле, но так и не смог спустить курок. Он видимо уже приготовился к смерти, а потому терпеливо ждал, едва рыча от боли. Я стольких убил, монстров ли, людей ли, это вошло уже в привычку, в некий отработанный механизм, который не даёт сбоев, а тут накатили дешёвые сантименты. Мне стало жалко зверя. По-настоящему жалко.

Я сбросил рюкзак прямо в жидкую грязь, открыл один из контейнеров для хранения артефактов и достал оттуда мотылька. Этот камушек мог спасти даже тех, кто находился уже при смерти. Правда эффект был одноразовым, точнее артефакт имел свойство истощаться. Чем больше в нём было энергии, тем ярче было то излучение, которое от него шло. Достаточно было приложить ненадолго этот камешек к животному, чтобы артефакт заработал. И даже это не было гарантией. Кто знает, как отреагирует артефакт на монстра? О том, чтобы с его помощью исцелять кого бы то ни было, кроме людей, я не слышал. Но подпустит ли меня зверь? Поймёт ли, что я хочу ему помочь? Но я тут же успокоился, так как прочь в его глазах одну только покорность. Он как бы говорил мне: делай со мной что хочешь, но только не оставляй наедине со смертью, будь со мной в этот последний миг. Самая страшная смерть — смерть в одиночестве.

Я крайне осторожно, держа наготове автомат в случае нападения, протянул левую руку с камешком к холке животного. Волк не проявлял никакой агрессии. Видимо он как-то понял, что я хочу только помочь и ничего больше. Прошло, казалось, около минуты, прежде чем камешек заметно потускнел. Во время ритуала излечения, он всё сильнее нагревался, да так, что я пожалел, что не надел перчатки. Но жжение в пальцах всё слабело, а потом и вовсе осталось едва ощутимое тепло. Закончив, я поспешил отойти на несколько шагов от зверя, по прежнему держа того на прицеле. Его чёрная шерсть, прежде казавшаяся тусклой, вдруг заблестела. Волк секунду прислушивался к своим внутренним ощущениям, а потом одним стремительным прыжком достал меня, опрокинул и принялся лизать мне лицо. Я потрепал его по загривку, а потом тихонечко отстранил от себя. Мне было не до телячьих нежностей.

А потом как-то всё само собою случилось. Мы подружились. Волк стал мне хорошим напарником и даже подсказчиком насчёт всяких неприятностей Зоны. Он чуял других мутантов за много километров от себя, дыбил шерсть и угрожающе рычал, если неподалёку находилось аномалия. Хотя в последнем вопросе я всё-таки больше доверял детектору аномалий. Как-то волк всё же угодил в трамплин, не почуял, а значил и его природная чуйка может подвести. И всё-таки он мне очень помогал. Правда сказать, что он стал мне послушным псом, я тоже не могу. Характер у него остался. Он не ел того, что я ему пробовал давать, тушёнку там или колбасу, а всегда питался только тем, что добывал сам. Он держался подальше от других людей, но всегда неподалёку от меня. Зайду я бывало в лагерь, пообщаюсь с другими бродягами, посижу у костра, послушаю новости, затарюсь продуктами или займусь починкой амуниции, а то и вовсе просто сладко посплю — я знаю одно, на выходе меня ждёт четверолапый друг. Он всегда подкрадывается ко мне незаметно, с о спины, будто находит в этом особое удовольствие. Ну а я, в свою очередь, всегда рад его видеть, всегда улыбаюсь, хотя для меня это уже стало чем-то чужеродным.



Дмитрий Шаров

Отредактировано: 17.05.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться