Кедровый Волчонок

Часть 10

Тепло и спокойствие. Спокойствие и тепло. Так хорошо и беззаботно, что у Майдин и желания особого покидать лежанку не было, но привычка брала свое – проснувшись, она знала, что до вечера сомкнуть глаза не сможет. Охота продлить ощущения разрешила девушке еще немного полежать, но с первых же мгновений Май поняла, вспомнив все, что произошло с ней нынче ночью, что Даяра рядом нет. Кое-какие следы его пребывания – запах, проблески тепла и чуть смятое ложе - присутствовали, но не их хозяин и создатель. Чуть подняв взгляд от покрывала, девушка увидела за столом знакомую фигурку, неслышно строгающую дерево, а после глаза попытались быстро отыскать на печи детей. Увидеть даже пятку не представлялось возможности из-за высоты постройки, но слух служил все так же хорошо – мальчик и девочка все еще спали, вымотанные прошлым днем, поэтому Майдин снова вернулась к наблюдению за мужем.
Светлая стружка, собранная на краю стола мельчала с каждым движением ножа. Оборотень заканчивал работу, но даже от этого не торопился. На какой-то миг он замер, а после, медленно растянув на лице слабую улыбку, продолжил занятие.
«Меня заметили,» - поняла Майдин, но прежней досады или смущения от этого не испытывала. Скорее, это напомнило ей какую-то детскую игру, которая больше забавляла, нежели все остальное, поэтому она, более не скрываясь из чистой ненадобности и ребячества такого поведения, выскользнула из объятий теплого покрывала, тихо став разбирать постель.
- Опять не спится? – решила пошутить Май, неслышно складывая покрывало. Ее голос был настолько слаб, что даже сравнивать его с шепотом не имело смысла. Однако, услышать вопрос Даяру не составляло труда.
- Нет. Я лишь хотел закончить подарок перед уходом, - так же еле слышно пояснил оборотень, вырезая на дереве мелкие детали и закрепляя плавные переходы. – Атей всегда так расстраивается. Не хочу видеть его грустное личико на этот раз. А игрушке он всегда рад.
Тепло от трогательной заботы, прозвучавшей в голосе мужчины, на краткий миг опустилось Майдин на плечи и улетучилось в неизвестном направлении. Она улыбнулась, стоя спиной к мужу, но после все так же продолжила наведение порядка. Задремавший еще вчера разум мало-помалу приходил в себя и складывал картинку пропущенных событий, начав возмущаться по поводу того, как много он пропустил.
- А зачем так рано? – продолжила девушка, удивляясь торопливости мужа.
- Здесь ночь холодная была, у нас – холоднее. Далиена-то, может, за домом приглядит маленько, да вот только хозяин – иное. Остынет дом, беда будет, - тихо вздохнул Даяр, рассматривая свою работу. – Ненадолго это, потерпи. Уладится все.
Сбросив состругаю щепу к щепкам для растопки в ведро, оборотень помог жене, перетащив тюки с сеном в сени так тихо, насколько ему позволяла природная гибкость, и сел за стол, перекусив парой пирогов и запив их остывшим вчерашним компотиком. Проделывая все это, он был странно задумчивым, что не было необычным. Майдин скорее настораживал его взгляд в пустоту.
Собирался Даяр еще быстрее – накинул легкую куртку-рубаху, сверху нацепил оборотническую сетку, на плечо закинул пустую торбу и торопливо затянул шнуровку обуви. Не успел он закончить свое занятие, как рядом на скамью присела и Май, чтобы одеть сапожки. Стоило ей подняться, как ей подали ее новую куртку, расшитую по вороту и подолу рунами, якобы не позволявшими оборотню менять свой облик.
На утренний мороз они вышили молча, и двинулись к окраине деревни, все так же думая каждый о своем. Майдин все еще не верила в собственную удачу, понимая, что совсем скоро она вздохнет спокойно, действительно спокойно, пусть и только на эту зиму,.. а, может, после того, как Атей и Майрин ступят на порог, произойдет то же самое? Может, зима – только начало совершенно нового? Да и почему будущее обязательно должно быть ужасным?
- У тебя есть время передумать, - вполголоса вдруг начал Даяр, не отрывая взгляда от дороги. Майдин отвлеклась, но лишь затем, чтобы покачать головой.
- Я остаюсь. Майрин и Атею будет легче со мной, - вновь заволновалась Май, боясь, что ее синица-везенье вспорхнет в облака журавлем. На ее слова оборотень еле заметно кивнул, став снова немногословным. На короткое время он нахмурился, видимо, собираясь с духом чтобы возразить, но на этом его попытка продолжить тему закончилась. Девушка постепенно вернулась к мыслям, начав с того, чем она займется в первую очередь после прихода домой.
- Никогда не забывай про куртку. Ты теперь моя жена, а, значит, оборотница. Если тебя увидят без куртки, то это послужит поводом для неприятных разговоров, - уже почти на самой окраине вспомнил мужчина. Его голос повторно вернул Майдин с облаков на землю, ненадолго, чтобы переключить их на другое русло.
- Разговоры наверняка уже пошли. Ни одна из девушек не вернулась, лишь я… - Май грустно вздохнула. Может, в случае с Ланарой и стоит говорить о «взаимном счастье», то с остальными… С некоторыми девушками, ушедшими вместе с ней, Майдин виделась несколько раз, и со стороны ей показалось, что они сильно скучают по родным, но настолько уже вжились в семьях мужей, что, кажется, для них прошлое растеряло краски.
- Я уже сожалею, что так и не узнал побольше о нравах людей… - искреннее угрызение совести насквозь пропитывало слова оборотня. Май, в очередной раз уловив для себя эту деталь, утвердилась в проклюнувшемся мнении – как Даяр думает, так и говорит. То, что он не хочет говорить – не скажет и под пыткой, но если и обмолвился, то это придет от самого сердца.
- Придется тебе выкручиваться самой, уж прости. Деревенским, да и оным, не стоит знать наших секретов, - продолжал мужчина, хмурясь с каждым словом. Услышать про секреты оказалось неожиданностью. Первой мыслью Майдин на эту тему была «У оборотней есть секреты?», однако, чем больше она развивала идею, тем понятнее становилась просьба – у ее мужа, в ее новом доме, очень много секретов, но основной – в отношении мужчины и женщины в семьях.
- Я буду очень осторожна, - вполголоса пообещала Май, сжимая губы. Слишком долго за оборотнями была закреплена репутация скрытых, грубых и сильных полузверей-полулюдей. Одно неверное слово или намек может все испортить. Последней ниточкой останется договор, которым очень дорожит деревня Даяра. Пусть уж лучше девушки продолжают бояться неведения, нежели стремятся навстречу неизвестным мужьям. Это может посеять раздор между деревнями, если не больше – мужчины не выдержат такой конкуренции, а оборотни легко вырежут деревню.
- Надеюсь на тебя, - в тон откликнулся Даяр. Звук его хриплого голоса морозцем пробрал Майдин. Она даже на миг сбилась с шага – в мыслях короткой вспышкой возникло воспоминание о прошедшей ночи, умиротворенное лицо мужа в полумраке комнаты. Девушка украдкой взглянула на мужчину, повторно почувствовав будоражащее прикосновение невидимого. Мелкий снег припорошил волосы оборотня, и Май очень захотелось стряхнуть холодную пыль, чтобы лишний раз прикоснуться к тонким русым локонам. Наваждение внезапным камнем опустилось на грудь, потревожив недавнее желание поскорее отправить Даяра восвояси на всю зиму – Майдин почувствовала, что совсем не желает отпускать мужа от себя. Хотя бы для того, чтобы еще раз увидеть его спящим – спокойным и по-детски беззаботным.
«Забыла? Или ты остаешься здесь, или уходишь с ним! Третьего не дано!» - жестко напомнила себе Майдин, хрустя снегом при каждом шаге. Мысль желание как ножом отрезала. – «К тому же,» - добавила мысленно Май, безмерно капнув ядом, - «как только закончится зима, и Атей с Майрин покинут деревню, ты сможешь этим «любоваться» до скончания собственного века!»
Закончился ряд последних домов, впереди показались тонкие иголочки караульных башенок, установленных перед лесом за полями, укрытыми снежным покрывалом. При виде серо-белого строя деревьев девушка почувствовала, что в груди у нее сжало еще сильнее. Постоянно напоминая себе о брате и сестре, она стойко держалась, что было непросто – Даяр почему-то замедлил шаг.
- Будь осторожна. Я не смогу скоро прийти, но как только появится возможность – я появлюсь, - еще раз напомнил он, скидывая сетку и укладывая ее в торбу. Майдин придержала ношу пока ее муж превращался в зверя, а потом помогла одеть сумку, закинув за загривок. Звериный облик на миг затмил прежний вид, - прекрасно зная, что громадный волк сейчас удерет в глубины леса, девушка легонько потрепала его по шерсти, коротко коснувшись лбом волчьего плеча, после чего полузверь торопливо засеменил к деревьям, а через несколько шагов вовсе бросился бежать.
Как только фигурка Даяра скрылась из вида среди белизны снега и черноты силуэтов деревьев, Майдин позволила себе перевести дух. Короткое безумие, которое она себе позволила, улетучивалось и делало попытки забыться, но щекотка ладоней от волчьей шерсти оказалась беспощадной. Зачерпнув снега, она быстро растерла им руки, избавляясь и от соответствующего запаха псины. Последняя дрожь от остатков присутствия оборотня…
« Я дома. Я дома, и мой муж позволил мне тут остаться на всю зиму!» - Майдин с улыбкой глубоко вздохнула и, расправив плечи, откинула голову назад. Снег не помедлил упасть на теплую кожу и остаться на ней мелкими капельками.
Продолжая блаженствовать, девушка вернулась в деревню, по пути любуясь зимними красотами родных краев. Удовольствие от того, что она не должна была их больше видеть, усиливалось, окрыляя Майдин. Снег приятно хрустел под ногами, холодный ветерок гудел в ветках спящих деревьев. Деревенька, словно каждым домиком, сжалась под сугробами, чадя из низких труб дымком печей. Уютное и такое родимое зрелище приводило Волчицу в восторг до дрожи. Она дома. Снова, после стольких недель отчуждения!
Ноги несли ее как-то сами собой. Сама девушка просто глазела по сторонам, упиваясь радостью. Иногда она встречала знакомых ей селян, начинающих свой день, но только улыбалась им в виде приветствия, не утруждая себя более даже кивком. Она – оборотница, а все оборотни – народ гордый, и ее жест – лишь слабая благодарность за то, что Майдин выросла в этой деревне.
«Большего они не получат, потому, что оставили Рин и Атея,» - решила она, как вдруг остановилась, не понимая, как это она оказалась у дома Лиама. Яркие запахи дыма и чернозема, исходившие от всех местных людей, были тут так же остры, в отличие от «ароматов» оборотней, отличающихся у каждого даже из одной и той же семьи. Семейство Лиама потихоньку просыпалось. Из трубы поднимался дымок, но двор пока никто чистить не выходил, не смотря на то, что от входа шли следы на улицу, да и пес в конуре ленился даже показать нос. Май неуверенно топталась у ворот, в поисках сил уйти подальше, но что-то внутри не пускало. Наверное, именно это «что-то» и ждало, что двери откроются, наружу выйдет сам Лиам, обнимет и спросит где его любимая столько времени была. А она…
- Майдин? – приближение источника запаха дыма, хлеба и сена Май не слишком приняла в расчет, а, обернувшись на знакомый голос, увидела старшего из братьев своего недавнего парня. Юноша внимательно разглядывал гостью с ног до головы. Май видела, что, даже узнав ее, парня не покидают сильные эмоции – сначала удивление, потом – недоумение, а вскоре – и ужас.
- Привет, Артур, - вздохнула Майдин, мысленно согласившись, что встретить сына людей, практически обокравших ее брата и сестру гораздо лучше, нежели их самих.
- Майдин, - молодой человек, возвращающийся с колодца с ведром воды как-то съежился на месте, затравленно оглядываясь по сторонам и, особенно, в сторону своего дома, - тебе лучше уйти отсюда.
- Почему? – внезапная беспардонность вызвала приступ неприязни.
- Я знаю, родители… - Артура передернуло, но по резкому движению Май осознала как сильно парень желает спрятаться в доме. – Все вышло просто паршиво, но не нужно ухудшать ситуацию!
- Разве я ухудшаю? Я… - от такого обвинения девушка на миг даже растерялась. – Я всего лишь хотела увидеть твоего брата и поговорить с ним!
- Майдин, послушай, - глаза юноши виновато забегали в поисках подходящих слов. По-видимому, встреча с недавней знакомой очень сильно ударила по его храбрости. – Лиам уехал, вообще уехал из деревни. Еще до первых холодов собрал вещи и с первым караваном, прибывшим для торговли, укатил. Как считают отец с матерью – из-за того, что не дали еще в прошлом году вам обвенчаться. От него раз было только письмо, но в нем он лишь поведал, что с ним все хорошо. Я ничего против тебя не имел и не имею, но матушка обожает Лиама до сих пор даже из-за его выходки. Будь в моих силах, я бы ни за что не оставил твоих…
«В твоих силах?» - Май нахмурилась, испугав парня еще больше. Единственной мыслью Майдин было то, что Артур был едва ли не на пару лет старше ее мужа, но… но все равно работал и жил в доме родителей.
- Я ухожу, - едва скрывая ярость, вытолкнула из себя Волчица. Артур облегченно перевел дух, мелко кивая и маленькими шажками отступая к своему дому. Что касается Майдин, то она потеряла интерес к разговору вообще, спеша под родную крышу.
Огорчение Атея из-за ухода «старшего брата» было по-детски коротким, стоило ему увидеть оставленную на столе игрушку и вкусить сестринских пирогов. Майрин молчала, оставив свое мнение при себе, но по ее кривой улыбке Майдин понимала, что сестре и без того все ясно. Она лишь расстроилась из-за того, что ее маленькая подруга повзрослела слишком быстро.
Метели набирали силу, скрывая в снегу поля, холмы и лес. Последние из оборотней, охраняющих деревню от химеринов, ушли домой за неделю до прихода Даяра – монстры, видимо, не любили холода, поэтому никогда не нападали до оттепелей. Это избавляло зверолюдей от необходимости оставаться мерзнуть в единственной сторожке у башенок, что они умело сложили за какой-то месяц после заключения договора. С каждым днем становилось холоднее, но Май морозы не страшили, тем более не страшило больше одиночество – она была рядом со своими, хоть и тосковала по Ланаре – как-никак она была в положении, и уйти от нее было просто свинством. Но родня… В общем, та еще грызущая дилемма.
Однако, у этой монеты была еще одна сторона. Не прошло и нескольких дней, как в дверь дома Седрум постучались неожиданные посетители, и ими, как ни странно, были родители как раз Ланары. Ужас замужества любимой дочки для них был успокоен дружелюбной улыбкой и уговорами, что у новоявленной Кобылицы все не просто замечательно, а еще лучше – она счастлива с мужем, и с каждым днем делает его еще счастливее. И все же, прячась за словами, Майдин видела, насколько все-таки изменилось отношение даже таких вроде бы близких ее семье людей. От нее не укрылся страх и проблески недоверия, словно в ней переставали видеть прежнюю Дину. Спасал лишь разговор о благополучии улыбчивой девушки, обожавшей по деревне бегать босиком.
К удивлению Май, родители Ланары оказались всего лишь первыми. Еще через несколько дней начали заглядывать «на пару слов» и другие родичи девушек-оборотниц. К сожалению самой Волчицы, об остальных женах зверолюдей кроме, наверное, Тары, она знала намного меньше, из-за чего приходилось ограничивать новости тем, что они чувствуют себя хорошо и не слишком жалуются на судьбу. Во всяком случае, открыто недовольства они не показывали, да и с чего? С рождения их готовили стать женами обычного работяги, а это два пути – или подчиняться, или пытаться ужиться. Как правило, счастливого брака достигали немногие – безропотных женщин обычно быстро забывали среди более пылких, но свободных из-за чрезмерного смирения, слишком «буйных» так же пытались забыть в объятиях все тех же других. Майдин не слишком хорошо помнила какие отношения были у ее родителей. Может, все было потому, что мать девушки была влюблена в отца и прощала мимолетные обиды, а, может, их взгляды не успели разойтись, хоть отец и, безусловно, возглавлял все крупные действия в доме. Мужья-оборотни не пойдут против жен, а последние будут только рады такому покровительству. Во всяком случае, желающих сбежать домой Май не замечала. Кроме как себя, но на это были веские аргументы не без причины.
Иногда после таких встреч, иногда повторяющихся, но уже за стенами дома и случайно, Майдин задумывалась над тем, чем в ту или иную минуту занят Даяр. Ее муж вряд ли сидел без дела – для него это настолько нереально, насколько для Май перевоплощаться в зверя. По себе девушка легко находила занятие – она снова стала в семье за главу и следила за домом, воспитывала брата с сестрой. Даяр в этом плане был более ограничен – у него под присмотром осталась домашняя живность и он сам. Бесспорно, новый дом Волчицы оказался побольше прежнего, но все же…
«Наверное, ушел волком в лес и гоняет по сугробам добычу…» - мысленно отмахивалась от размышления девушка, забываясь сладким сном каждую ночь. Вот только чем больше их становилось, тем сложнее это становилось, ведь каждый радостный день приближал неизбежное – возвращение в деревню оборотней. Майдин старалась об этом не думать вообще, но одного взгляда на Майрин или Атея хватало, чтобы беспокойство вернулось снова, отчего даже самый вкусный пирог терял весь смак, а знакомые с детства стены дома звали прижаться к себе как к живым и выплакаться от безымянной тоски. Не помогали отговорки, что брат с сестрой тоже пойдут за ней, пусть и не сразу. А, может, дело было даже не в этом и тревога, разгорающаяся в Волчице, была совсем иного рода, но она не могла понять его.
Мало-помалу день преобразился из радости в пытку. Попытка понять себя – в погоню за призраком, который едва давал позабыть про себя в делах, тянул силы и раздражал из-за нерешаемости. Девушке чудом удавалась не срываться на младших, но скрыть от них всю картину оказалось сложнее – все-таки у них было все на виду. Маята мучила, но Майдин все случившееся списывала на нежелание покидать родной дом.
«Как дитя, право слово!» - в очередной раз горько смеялась над собой Май, укладывая ребят спать. – «Какая разница что будет с тобой? Помни о них! Они вырастут в спокойствии и сытости, не как ты! Да, Даяр не станет им отцом, но достаточно, что они воспринимают его как старшего, как защитника. Они уже по-своему полюбили его. Разве нужно большее?»
Эгоистичное заикание о самой себе девушка подавила в корне, усаживаясь за спицы. Вот уже несколько недель даже уснуть не выходило, из-за чего сон переходил в полную бессонницу. Первое время помогал морозный воздух сеней и наблюдение за спящими детишками, но вскоре единственным вариантом была гонка за изнеможением, после которого только тело само просило улечься хоть куда-нибудь. Монотонность вязания нервировала грызущее, кажется, беспричинное, беспокойство, но делала свое дело. Петля за петелькой творились теплые гетры для мальчика и мягкие варежки для девочки. Майдин уже принялась за шерстяной воротник, куда более удобный, нежели шарф, как произошло невероятное, из-за чего ее руки задрожали, а было подуставшее тело разом воспрянуло.
Волчий вой, далекий, но услышать его сквозь приутихшую метель с почти звериным слухом для Май не составило труда. Проблема была в том, что это уже было не впервой – порой по ночам она даже просыпалась от звучавшего в голове голоса серой стаи, но после этого засыпала только крепче. Это явление же будоражило, до дрожи, до слез, до скрежетания зубов. Дыхание девушки сменилось. Она быстро подорвалась с места, но так и осталась стоять, ловя каждый новый звук в надежде, что он ей почудился. Но вой повторился снова, такой же тихий, но продолжался дольше. Шаг, второй, третий… Оказавшись в сенях, Май всем телом поглощала песнь, но стоило ей коснуться ручки входной двери, как Майдин отпрянула, словно обожглась.
«Чего это со мной?» - спрашивала она сама себя, возвращаясь в тепло комнаты. Собственное поведение пугало больше самого факта далекого присутствия волков. - Нет, эти звери и в другие зимы завывали в лесу, но всегда держались в стороне, предпочитая в теплое время таскать скот у нерасторопного пастуха. Но до вязания у Май все равно руки не дошли – не успела она и половины пути пройти, как далекий волк в новой песне вскинул гордую голову.
- Даяр! – имя вырвалось из груди само собой. Более не контролируя свои действия, Майдин быстро обулась, накинула на себя оборотническую куртку с капюшоном и выскочила наружу. Ей больше не требовалось слышать зверя – она чувствовала, что идет правильно, быстрым шагом уходя по снегу на край деревни. Ночная метель не давала различать дорогу, но девушка сама поняла, когда позади остались отдыхающие от летней жары поля и поставленные оборотнями вышки. Снег набился в сапоги, а подол платья норовил свалить наземь, запутавшись в ногах. От ветра вскоре спасли ряды деревьев, уменьшив силу свистящего проказника. Май почти не чувствовала холода, торопясь к ночным певцам. Снежная крупа иногда царапала ноги, иногда это делали низкие ветки кустов. Белый снег среди черноты ночи и деревьев. Только черное и белое – боле ничего она не видела, даже чувствуя, что сильно устала. Существо внутри все равно гнало ее вперед.
Остановиться Майдин смогла, только увидев лесную проплешину, на которой под светом трех лун резвилась небольшая стая. Пахло кровью и морозом, словно лесные охотники завершили свою погоню удачей. Среди общей своры выделялась одна фигура – она была крупнее остальных, но ее можно было почувствовать – ее почти не коснулся запах леса.
Волки заметили Май едва ли не раньше, чем она их, и заметно оживились, не слишком торопясь прекратить веселье. Близко решил сунуться кто-то из молоди, но самый большой перекрыл ему дорогу, бросившись наперерез.
- Даяр… - радостно окликнула девушка, осознавая, что не ошиблась еще там, дома. При звуке человеческого голоса стая мигом ощетинилась и сгруппировалась полукольцом за спиной оборотня, но тот, оскалившись, рявкнул на них, заставив уйти к оставленной добыче с обиженным поскуливанием и поджатыми ушами и хвостами. Наблюдая за такой картиной, стоя в каких-то нескольких шагах от мужа-зверя, Май испытала невольный трепет ужаса от силы и звериного влияния. Громадный волк же, тряхнув головой, вновь поднял глаза на девушку и, прижав уши к голове, медленными шажками приближался, на ходу меняя облик на человеческий. Остановившись на расстоянии менее, чем протянутой руки, мужчина устало опустил плечи.
- Майдин? – глухо позвал он, протягивая руки, но, словно опомнившись, сжал их у груди. Оглядывая мужа с ног до головы, Май видела, что он одет так, словно выскочил из дома на мороз, не позаботившись даже особо об обуви – в длинной подпоясанной рубахе и просторных штанах. – Боги, это и правда ты! Если бы не стая, я бы точно подумал, что ты… снова… привиделась.
Не вникая в сказанное, девушка просто слушала приглушенный мужской голос, чувствуя, как прежний задор и бодрость уходят, как уходит вместе с ними и беспокойство, как камнем засевшую тревогу смывает волна тихой радости. От чувства наступающего умиротворения Майдин облегченно вздохнула, слабо улыбнувшись супругу.
- Я пришла, потому, что мне показалось, что ты позвал меня, - выдохнула девушка, чувствуя, что каждое сказанное мужем слово дает ей силы, то что, что он рядом, – единственно правильное в этом мире, то, что может навсегда успокоить недовольного зверя в груди.
- Звал… - облегчение в голосе звучало и у оборотня. Без того неровная речь прервалась, и мужчина вздрогнул под порывом ветра, быстро взглянул на себя, следом на Майдин и выругался сквозь зубы. – Боги, да что я у тебя все-таки за дурак?
«…У тебя?!» - обрывок фразы горячим дыханием скользнул за пазуху, вынудив все внутри девушки замереть.
-… Да я тебя так насмерть заморожу же! Скорее! – с небывалой ранее проворностью Даяр принял волчий облик, нырнул под бок к девушке, опрокидывая ее себе на спину. Май, поймав суть его затеи, крепко вцепилась в густую шерсть, прижавшись щекой к мягкому меху. Сильные лапы взрыхлили снежный настил, с трудом взяв первые шаги на предательской опоре. Менее сильный зверь курнулся бы мордой в снег, но широкие лапы нашли на что опереться в холодной крупе. Быстро натянув капюшон посильнее, Май зажмурилась, доверившись затее мужа и просто слушая, как бьется его сердце.
В полумраке оборотнической сторожки искра послушно сошла с кремня и занялась в очаге. Майдин успела вытряхнуть содержимое обуви до того, как Даяр отобрал у нее сапоги, чтобы поставить их сушиться, после чего закутал жену в одеяло из кусочков шкур и на несколько мгновений выскользнул с небольшим котелком, чтобы набрать снега. Растирая плечи ладонями, девушка наблюдала за разгорающимся пламенем и думала о том, что оборотень и тут успел все продумать. По крайней мере не сунуться в деревню у него ума хватило. Деревенские бы этого точно не потерпели.
- Ну, вот о чем ты думала? О чем? – с порога начал мужчина, отряхиваясь от снега и проходя под низкую кровлю. Распалившись было на слова, он устало вздохнул и, замолкнув, огорченно опустил плечи. В очаг закинув небрежно несколько щепок, благоразумно запасенных кем-то заранее вместе с вязанкой хвороста, Даяр плюхнулся на подстилку из шкуры рядом с женой, пригладив волосы обеими руками. Виноватый взгляд зеленых с серыми крапинками глаз наполняла тяжелая тоска. – О чем я думал?.. я не знаю. Наверное, боялся просто сойти с ума.
Снова тяжело вздохнув, Даяр нервно дернул плечом и занялся очагом, привесив на крюк над ним котелок со снегом. Майдин мельком оглядела помещение, удивляясь поначалу как тут вообще могут переживать свою смену в такой тесноте, учитывая, что единственное спальное место то, на котором она сидела. Лишь с минуту позже оборотень, отойдя от огня, открыл еще «тайник», не видимый из-за темноты – лаз на место прямо в крыше, вытащив оттуда длинный сверток и небольшую торбу.
- Никогда не думал, что буду здесь в такое время года, - с усмешкой заметил мужчина, вытаскивая из сумки кулечки каких-то ароматных припасов.
Нос девушки уловил запахи знакомых ей трав, которые ей удавалось в летнее время находить в лесу. Один из мешочков оборотень высыпал в талый снег, снова сгорбившись на шкуре. Майдин и Даяр молчали, - Даяр скорее всего из-за привычки, а Май просто не знала что ему сказать.
- Я рад, что ты вытащила меня оттуда, - вздохнул мужчина, когда из котелка поднялся пар, а огонь в очаге разогнал мрак вокруг себя. Оборотень добыл из лаза пару деревянных чаш, опустив их на пол.
- Почему рад? – с любопытством вскинула на мужа взгляд. Его чрезмерная болтливость, нетипичная практически для всех дней в доме у мельницы, удивляла.
- Тому, что, точно не сойду с ума, - поджав губы, Даяр смотрел на языки пламени и хмурил лоб. – Думал, будет легче, если рвану к стае, как раньше. Оказалось, что нет.
Голос оборотня казался приятной шелестящей музыкой, смысл слов был зыбким и маловажным. Даяр обернулся к девушке и, поймав ее взгляд, слабо улыбнулся. От его улыбки на душе у Майдин разом потеплело. Протянутая рука не отпугнула, прикосновение к лицу вырвало слабый вздох, а последовавшее объятие вообще избавило от всех мыслей. Остались лишь чувства тепла, исходящее от оборотня, легкий запах мороза его одежды и остатки животного величия. Наверное, будь последнего больше, Май вовсе бы опьянела от всей гаммы ощущений, особенно когда на виске отпечатался поцелуй. Однако, последнее оказалось той самой каплей, переполнившей чашу тоски – склонив голову к мужу, девушка сама потянулась к нему, обвив одной рукой его шею, а другой коснувшись руки Даяра.
- С тобой сойти с ума проще, - усмехнувшись, шепнул оборотень, обнимая девушку за талию и целуя в шею. Майдин прижалась к его груди, касаясь пальцами его лица, гладя его по щекам и плечам. Вкус нового поцелуя был иным, нежели первый, скорее обязательный, открывший отклики нечеловеческой остроты чувств. Тот же звал окунуться глубже и пробуждал жар в груди, туманил мысли. Услышав жадное урчание в ответ на поцелуй, больше соответствующий какому-то дикому зверю, девушка улыбнулась. От ласки ее тело приятно дрожало, а сильные руки, гладящие бедра и обнимающие Май, создавали чувство абсолютной защищенности. Даяра хотелось обнимать, хотелось дразнить его ответной лаской, от которой прерывисто вздымается и тяжело опускается грудь.
- Не уходи, пожалуйста, больше, - прижавшись к плечу оборотня, пробормотала Майдин. Пальцы мужа спустились со лба на предплечье. Широкая ладонь подтянула на колени поближе и нырнула под одежду.
…От щекочущего прикосновения к своей спине Майдин зажмурилась и улыбнулась. Когда она вновь открыла глаза, перед взором снова возникла чаша с дымящимся чаем, от которого сильно пахло мелиссой. Даяр, сидя рядом, прихлебывал из своей чашки и рассматривал лежащую на животе жену. По его губам блуждала слабая улыбка. Она становилась шире, когда он дотрагивался до Май, все ниже стягивая с нее одеяло, а она вздрагивала от прикосновения. Волчица привстала на локтях и взялась за посуду, пригубив напиток. Питье обожгло, но это даже позабавило ее.
- Чувствую себя чудовищем, - отворачиваясь к очагу и щелчком пальцев отправляя щепку в огонь, Даяр передернул плечами. Ладонь Майдин коснулась его поясницы и поднялась выше. Отставив чашу, она обняла мужа, прижавшись грудью к его сильной спине.
- Ты не чудовище, - убрав упавшие пряди с плеча оборотня, она поцеловала его в шею. Подтянувшись, она игриво прикусила его за ухо. – Ну, какое ты чудовище? У тебя, как и у меня, две руки, две ноги, голова вроде одна…
Май приглушенно хихикнула, когда Даяр быстро развернулся и, опрокинув ее на спину, навис над ней. Выражение лица мужчины стало жестким, по лицу прошла судорога, волосы стали темнеть, губы дрогнули в оскале, глаза вспыхнули янтарным огнем. Рокот рычания неприятным колоколом зазвенел в груди, но Майдин все равно протянула к нему руку, дотронувшись до его скул.
- И глаза… Совсем как у меня… - прошептала она. Оборотень с выдохом избавился от метаморфозы и улыбнулся, припав к губам молодой жены. Оторвавшись для вздоха, Даяр погладил ее по щеке, хмурясь из-за все еще мучившей его думы.
- Еще утром все это показалось бы очередным сном. Я мог только ждать. И я ждал. Ждал, когда откроется дверь твоей комнаты, и ты начнешь свою обычную работ по дому,– полный муки взгляд изучил лицо Волчицы и опустился к губам. - Пытался услышать твои шаги, хоть и знал, что тебя нет рядом. И снова ждал – когда утихнут метели, когда снег будет не таким рыхлым и я смогу прийти к тебе сам…
С тяжелым вздохом облегчения на лице мужчины появилась робкая улыбка. Глаза заискрились, дыхание выровнялось. Глотнув всего раз его взгляда, полного нескрываемого обожания, Майдин уже не могла отвести от мужа своего взора.
- Я тоже люблю тебя, - от волнения голос молодой оборотницы перешел в хрип. Мужчина задумчиво улыбнулся, последовал поцелуй ее в шею, который стал мелкими шажками опускаться ниже.
- Что ты ответишь, если у тебя спросят где ты была все утро? – услышала Майдин, почувствовав невесомое касание у живота, из-за которого в голове, как после многих прикосновений мужа, взорвался туманящий разум цветной фейерверк. Тело затрепетало, разом вспомнив недавние ласки.
- Правду, - скрывая усмешку, коротко ответила Май. Как она и ожидала, Даяр замер, пытаясь разгадать словесную уловку. Волчица не спешила, наслаждаясь эффектом. – Правда же, что оборотню иногда нужно отлучаться в лес?
- Ах, ты… - коротко засмеялся мужчина, с поцелуем прикусывая кожу. От нового ощущения Майдин прерывисто вздохнула и глухо засмеялась в ответ в попытке отодвинуться, пока оборотень не подтянулся выше и не впился в ее губы.