Кейт

Пролог

 Кейт свернулась клубком на неудобной кровати, которая была ее постелью уже около трех месяцев. Большое торговое судно приближало их к берегам Индии. Индии, которую она любила ,  и в которую так хотела вернуться спустя восемь лет. 
   Восемь лет... неужели так много времени прошло с того дня, как не стало мамы. Образ матери уже стирался из памяти, оставив в ней лишь мозаику из обрывочных воспоминаний. Вот они вместе шьют платье для куклы, а вот они уже играют в мяч или догоняют друг друга на лужайке возле их дома. Очень часто Кейт видела картину, как мать играла на рояле в их гостиной. Она не помнила, что играла мать, помнила лишь, что это было что-то красивое и  грустное. Именно во время игры на рояле мама казалось ей не  жизнерадостной подругой,  а одинокой, печальной женщиной,  чужой и далекой. Особенно тоскливо на душе становилось, когда память рисовала лицо матери, целующей ее перед сном. Глаза, полные доброты и нежности, заботливые и ласковые руки, поправляющие одеяло и  убирающие прядь непослушных волос от  лица Кейт. 
   Долгое время от нее скрывали смерть матери. Говорили, что она уехала, что вернется через год. Год проходил, мама не возвращалась. Потом шла очередная ложь, а  детская память беспощадно стирала  воспоминания о самом главном - чувстве безмерной любви к матери, само ощущение матери. В памяти вырисовывался  уже просто образ женщины, которая жила когда-то рядом с Кейт. Мамы там уже не было…

   Кейт Эванс осиротела когда ей исполнилось четыре года. Мать умерла от холеры, косившей Индию в 1820 году, а  отец пустил себе пулю в лоб спустя два месяца после смерти жены. 
   У них была странная семья, семья, котрую не приняли ни родственник матери, ни родственники отца. Их брак был мезальянсом и вызывал множество сплетен среди окружающих. Мать, Элен Макинтош,  была дочерью богатейшего английского судовладельца, сколотившего  свое состояние на Ост-Индийской компании. Отец, Джеймс Эванс,  был сыном священника, который не пошел по стопам отца, мечтавшего передать ему свой приход, а стал врачом. Семья каждого из них возлагала большие  надежды на своих отпрысков, но судьба распорядилась иначе.
   Элен, златокудрая, красивая, статная, была единственной дочерью своего своенравного отца. С детства окруженная роскошью и вниманием, она получила блестящее воспитание и образование. Ее отец, Джеральд Макинтош, был из тех, кого называли выскочкой. Без рода и племени, сын торговца рыбой, он обладал жесткой хваткой, талантом предпринимательства,  и умением делать деньги из воздуха. Начав с рыбацкой лодки отца в четырнадцатилетнем возрасте, он быстро понял, что торговля рыбой не сулит той прибыли о которой он мечтал, и, в возрасте шестнадцати лет отбыл в Индию на торговом корабле простым матросом. Трудолюбивый, хваткий и уверенный в себе, в двадцать лет он уже стал помощником капитана,  и  сколотил приличную сумму, провозя и продавая индийские товары отдельно от экипажа. Капитан был немолод и бездетен, и умер от малярии в одной из торговых поездок, передав свое судно Джеральду, когда тому минуло двадцать два года. Через восемь лет Джеральд Макинтош был уже не просто капитаном ост-индийского торгового судна, а владельцем нескольких торговых судов, осуществляя успешные торговые операции с Индией. Состояние его множилось, торговые обороты росли, а мысли  Джеральда были поглощены уже желанием влиться в высшее общество Лондона, куда его, выскочку и сына рыбака,  не пускали. Его положение мог спасти лишь брак с девушкой из высшего света. Но горделивые отцы категорически не хотели отдавать своих дочерей сыну торговца рыбой. Джеральд, оскорбленный до глубины души подобным пренебрежением со стороны пэров Англии, скоропалительно женился на дочери крупного судостроителя, не обладавшей никакими особыми внешними данными, но принесшей богатое приданое и перспективу наследования судостроительной компании ее отца. Более четырех лет брака их семья оставалась бездетной, немало огорчая обе половины. Но в возрасте тридцати пяти лет Господь даровал ему прелестную дочь, Элен, забрав в родах жену, Марию. Джеральд больше не вступал в брак, имел постоянных любовниц, но главной его любовью оставалась любовь к деньгам. 
   Элен росла в роскоши, окруженная гувернантками и учителями, и была главной и последней надеждой отца прорваться в высшее общество, с помощью ее удачного брака. Но  судьба сыграла вновь злую шутку. Элен в возрасти шестнадцать лет влюбилась в … садовника.  Данный факт был ужасен в глазах английского общества, но было и еще  одно обстоятельство, садовник был… индусом. Индусского мальчика Джеральд привез в Англию еще ребенком, пожалев сироту, и оставив у себя. Васа добросовестно ухаживал за розами хозяина и за его дочерью, Элен. А Элен любила гулять в саду, засиживаясь с книжкой в тенистых уголках их сада. Изредка встречаясь взглядами с Васой, она  каждый раз восхищалась его безупречно красивым лицом и сильным телом.  Васа был действительно  красив, причем тонкой и изысканной красотой, что не было типично для индийцев. Высок ростом, атлетично сложен, на своей родине он бы разбил немало девичьих сердец, а здесь его красота считалась чуть ли не языческой, экзотичной, но абсолютно невостребованной. Он был другой крови, рабской, крови второго сорта.   Васа,  зная свое место, о дочери хозяина даже и не помышлял. Элен, погружаясь в свои романтические грезы все больше и больше, сама стала делать первые шаги,  то интересуясь выращиванием роз, то приглашая разделить с ней чтение книги, то угощая вкусным пирогом из корзины для пикника. Их сближение длилось почти год, и Васа сам не заметил,  как стал ждать каждой встречи с дочерью хозяина. Элен было семнадцать, Васе двадцать четыре, когда их платоническая любовь уже переросла свои рамки, и стала более земной. От первого поцелуя, до обладания друг другом прошло всего три месяца. Элен была потрясена, ошеломлена этой стороной любви и привязалась  к Васе всем своим существом еще больше. Желание проводить с ним все свое время притупило бдительность, и отец, начавший что-то подозревать, сам и поймал влюбленных  в спальне дочери. 
   Джеральд, который по своей природе не обладал способностью глубоко чувствовать и любить, будучи человеком, просчитывающим выгоду от каждого своего шага, и не умевший выражать свои эмоции, увиденным  в спальне дочери был сражен. Несколько минут он просто не мог дышать,  а потом, обезумев от ярости, стал избивать дочь на глазах сбежавшихся слуг и незадачливого любовника. Васа, почитавший и боявшийся хозяина,  попытался было вступиться за Элен, но получив мощнейший удар  в лицо, потерял сознание. От безжизненного тела Элен Джеральда оттащили слуги. Джеральд закрылся у себя в кабинете, крушил коллекционную мебель и книги, а потом затих, и вышел из кабинета лишь к утру. К Элен был приглашен доктор, который осмотрев ее побои, прописал лекарства и полный покой. До утра доктор ждал выхода Джеральда из кабинета, после чего состоялась их непродолжительная беседа. Джеральд после беседы стал еще мрачнее и, будучи практически непьющим человеком, пил последующие несколько дней, не трезвея. Его Элен была беременна... Утром шестого дня, Джеральд спустился в гостиную абсолютно трезвым и, как обычно,  безупречно одетым,  и жизнь их дома, казалось бы, вошла в привычное русло. 
    Выздоровление Элен заняло около месяца, по истечение которого состоялась первая встреча отца и дочери. Их разговор был недолог, говорил только Джеральд, а Элен молчала. Джеральд был холоден и сдержан, как обычно, каждое сказанное им слово было обдуманным и взвешенным. Элен выходила замуж. За сына приходского священника, только что закончившего свое обучение на врача. После венчания они отплывают в  Индию на одном из кораблей отца, и в Англии больше  не появляются.
   Когда отец закончил свой монолог, Элен, уже выплакавшая все слезы, и безрезультатно распрашивающая прислугу куда исчез Васа (а он действительно исчез  бесследно после той ночи), первый раз спросила у отца, где их садовник. На что получила короткий ответ, что его нет в Англии. Угрожая тем, что она лишит себя жизни, если отец не поклянется в том, что Васа жив, она, получив его клятву, дала согласие на брак.  
   На следующий день состоялось знакомство с семьей жениха и самим женихом. Элен была спокойна, вежлива, но молчалива. На Джеймса, своего будущего мужа, взглянула пару раз за вечер, и более не смотрела в его сторону. А Джеймс понял, что пропал, в тот момент, как вошел в дом Макинтошей. Элен не была красива той ослепительной красотой, которой могут похвастать некоторые женщины, но в ней было что-то, что заставляло поднимать на нее глаза вновь и вновь. Миловидное лицо, светлые волосы и притягательный взгляд, грустный, созерцательный и очень умный. А еще была в ней стать и уверенность в каждом движении. Высокая, с очень красивым и сильным телом, "греховным телом",  как заметил его отец, приехав домой в подпитии после знакомства с будущей  невесткой, она притягивала взгляды.
   После этого вечера Джеймс и Элен встречались пару раз, прогуливаясь по парку. Элен, как правило молчала, Джеймс мучительно искал темы для разговора, и сходил с ума от ее присутствия рядом. Элен смотрела на него своими невероятными глазами, читала его, как ему казалось, и заставляла  смущаться еще больше. 
   В ночь перед свадьбой Элен рыдала так, что  напугала до полусмерти свою кормилицу, ставшую ей второй матерью, к утру затихла и пошла под венец высоко подняв голову.
   Когда они с Джеймсом остались одни в спальне,  он растерялся еще больше. Чувство безмерного счастья от того, что он обладает девушкой, которая обожгла его сердце, смешивалось с чувством страха перед ней, страха прикоснуться к ней, разочаровать ее, страха получить отказ. Он все знал об обстоятельствах их брака, знал о ее беременности, знал о той сумме, которую получил его отец от Макинтоша, но он любил ее. Знал, что любил безответно, а потому боялся ее. А Элен все поняла. Ее глаза прожигали его и все знали. Она первая прикоснулась к нему, первая поцеловала его.  Это была ночь, когда Джеймс понял, что Элен  будет идеальной женой, но душой далека от него, как была далека она от него в их постели, оставаясь податливой и нежной внешне. Его жена перед церковью и не его жена перед Богом. 
   Они отбыли в Индию через два дня и в конце июля  прибыли в порт Калькутты. За три месяца плавания положение Элен стала уже заметным, и она прибыла в индийское поместье отца, дарованное им, на пятом месяце беременности. Их отношения с Джеймсом во  время плавания были очень ровными, предупредительными и казались пассажирам корабля идеальными. По сути , так оно и было, но настоящего тепла не было. Джеймса сжигала любовь и ревность к прошлому, Элен же старалась изо всех сил быть идеальной женой. Это у нее прекрасно получалась, но некая отрешенность  ощущалась в каждом ее действии. Джеймс чувствовал это, страдал, окружал ее лаской и вниманием и понимал, что та любовь, что была в жизни его жены, останется ее единственной любовью. Он принял это,  и был счастлив уже потому, что Элен была неизменно внимательна к нему, старательно держала свое прошлое внутри себя,  и никак не давала почувствовать своему мужу ту боль, что жила в глубине ее сердца. 
   Поселившись в поместье, Элен взяла управление им в свои руки, была хозяйственна и домовита, небольшая прислуга души в ней не чаяла и немного запущенный дом стал уютным и привлекательным. Джеймс вел врачебную практику, вдохновенно погружаясь в работу. Вечера они проводили вместе и рассказывали друг другу о прошедшем дне.  А потом были ночи, в каждую из которых Джеймс исступленно любил ее, мечтая хотя бы в эти минуты стереть из памяти Элен ее первую любовь.
      Последние месяцы беременности Элен пришлись на период дождей, и маленькая Кейтлин Эванс родилась ровно в срок, одиннадцатого ноября 1816 года, в первые дни сухой ноябрьской прохлады. Роды были легкими, Джеймс сам принял роды у своей жены и долго держал в руках новорожденную, вглядываясь в каждую ее черточку, как будто пытался найти невозможное сходство с собой. Кейтлин или укороченное Кейт, имя данное в честь его матери. Она не была его дочерью по крови, но дав ей имя его семьи он давал понять Элен, что Кейт его перед Богом. Элен, много передумав за эти месяцы была благодарна ему за его любовь, преданность и фамилию, которую он дал ее дочери. 
   Кейт была очаровательна, как и все младенцы, темноволоса, смуглокожа в своего отца, но не цвета бронзы, а намного светлее. От матери она взяла невероятные серые глаза, более темные, но с той же глубиной и пронизывающим взглядом, что стало заметно по мере ее взросления. Она не была похожа на Джеймса, но кривотолков не было, ни у кого не возникало мысли о другом отцовстве, потому что внешне их семья казалась идеальной,  а сплетни и пресуды остались в далекой Англии. 
   Кейт любили все, родители, немногочисленные гости, посещавшие их дом, а особенно индийская прислуга, как будто что-то чувствовавшая и знавшая. Многочисленные ребятишки с удовольствием нянчились и играли с Кейтлин в саду их белых господ. Элен, полюбившая Индию еще из рассказов Васы, вросла в нее всеми фибрами, восхищалась ей, любила ее, любила ее народ и ей нравилось, что ее дочь воспитывается на родине Васы. Ей нравилось одевать Кейт как индийскую девочку, воспитывать ее в традициях этой страны и с этим народом. Джеймс не одобрял всего этого, но жене не перечил.
     Эпидемия холеры в Калькутте началась в 1820, и то ли Джеймс принес ее в дом из семей своих пациентов, то ли Кейт сама подхватила ее от индийских ребятишек, но первой в их доме заболела она. Мать и отец сутками сидели возле ее постели, отпаивая ее и ухаживая за ней, и Кейт пошла на поправку. Но недолгой была радость в их семье, как следом слегла Элен. Болезнь унесла жизнь Элен за одну неделю,  она умерла у Джеймса на руках. 
    Смерть жены ввела Джеймса в глубочайшую депрессию, и он вдруг косвенно стал винить в этом Кейт. Со смертью Элен она перестала быть его любимой дочерью, она стала дочерью его соперника, дочерью, убившей женщину, ради которой он жил.  В вечер перед Рождеством 1820 года из кабинета Джеймса раздался выстрел. Слуги, вбежавшие в кабинет нашли его мертвым в кресле. 
    Весной 1821 года  маленькую Кейт привезли в Англию в дом ее деда. Джеральд мельком взглянул на девочку и приказал поселить ее в дальнем крыле его огромного дома.  Маленькая девочка и ее дед жили под одной крышей, но встречались крайне редко, их жизнь шла отдельно друг от друга. 
   Как и у Элен, у Кейт было все, но не было главного - любви близких. Только  старая нянечка-индуска не чаяла в ней души. Когда Кейт исполнилось двенадцать лет умерла и нянечка,  а следом заболела Кейт. Приглашенные доктора так и не смогли обьяснить, чем больна внучка Джеральда Макинтоша, но ребенок медленно угасал. Дед вдруг не на шутку испугался, что останется совсем один и впервые за восемь лет сам пришел в комнату внучки. И хоть не была она  похожа на его дочь, смотрела она на него ее глазами, только не светло-серыми, а темными, цвета дождливого английского неба. 
    Последний из докторов вдруг предложил Макинтошу отвезти Кейт в Индию,  высказав предположение, что болезнь ее душевного характера, и в Англии ребенку не климат. Джеральд, сообщив об этом двенадцатилетней  Кейт был поражен той радости, что охватила ее и засобирался в Индию, в которой сам не был более десяти лет. И весной 1829 года новенький пятимачтовый  корабль "Элен Макинтош" отплыл от берегов Англии. 
   За время поездки Джеральд и Кейт  сблизились, найдя друг в друге тот спасительный источник, дарующий им радость жизни и избавление от долгих лет одиночества. Они узнавали друг друга еще больше, привязывались друг к другу, становясь очень близкими людьми. Джеральд вдруг стал видеть в Кейт свои черты характера, рассудительность и некую расчетливость, выдержку и трезвый ум. Она, естественно,  была еще ребенком, но его черты характера уже проскальзывали в ней.  Они проводили вечера на палубе, рассказывая друг другу о своей жизни, заново знакомясь друг с другом, каждый о своем: Кейт о детском, об Индии, которую она плохо помнила, но любила в своих воспоминаниях,  о тоскливых годах, пооведенных в Англии, а Джеральд о себе, - о жизни рыбацкого мальчика, достигшего таких высот.