Кель. Девочка-убийца влюбилась

4. Пирожки от Дианы

Барсучонок снился центральный городской универмаг. Он шёл мимо музыкального отдела. Вдруг заметил, что вместо дисков и кассет на полках чёрно-белые ксерокопии их обложек.

— Что случилось? — спросил Барсучонок.

Девушка-продавщица начала объяснять. Это специальные меры, чтобы не воровали. Выбираешь ксерокопии нужного альбома и тебе но выносят со склада. Удобно!

— Только отпечатан плохо, — заметил Барсучонок. Ксерокопии и правда были на редкость грубые и безобразные. Их словно напечатали на самом дешёвом матричном принтере.

— Они такие же ужасные, как современная музыка, — произнесла девушка, — Зато теперь не воруют. Даже Дину теперь ничего не украсть!

Что бы это значило?

Сон давно уже растаял и забылся, оставив хозяину загадочный набор образов, а Барсучонок продолжал лежать в кровати и пытаться его разгадать. Она упомянула легендарного Дина, — это он помнил очень хорошо, а вот к чему всё это было, в память уже не влезло.

— А означают они только одно, — наконец, решил он, — Тебе надо идти к Диане, а ты боишься и тянешь время.

Лаборант собрал портфель, сложил туда же диски с дистрибутивами и отправился в квартиру сорок пять.

Двор был пуст, словно заброшенные декорации. Холодный ветер теребил волосы, а асфальт дышал сыростью.

Виктор нажал беззвучный звонок.

— Заходи!

При свете дня квартира выглядела ещё неприглядней, с бледными выгоревшими обоями и трещинами на дверных косяках. С потолка веяло сыростью, а хозяйка казалась несколько сонной.

Да, и что-то было особенно не в порядке. Барсучонок долго не мог сообразить, что именно. Он снял ботинки, повесил куртку, достал диски, шагнул в комнату — и лишь на пороге его осенило.

Из коридора пропал палас. Теперь под ногами скрипели голые доски.

Та же история в комнате. Голые доски пола, и на них — белёсый квадрат на том месте, где был ковёр.

Обстановка стрёмная. В углу — безукоризненно заправленная кровать и тот самый обшарпанный шкаф, с перекошенной дверкой и глубокой белой царапиной, похожей на шрам. Рядом, на тумбочке, книжка — переводной детский боевик из серии «Квентин Тарантула и Три Беспредельщика».

Возле окна раскладной стол, подвязанный изолентой, а на нём… новенький «Пентиум», как будто вытащенный из рекламного проспекта.

У Барсучонка перехватило дыхание, и он сразу же забыл и про ковры, и про числа, и про весь остальной мир вокруг. С благоговением он провёл рукой по системному блоку, прислушался к гудению кулера и понял, что не может бросить этого красавца наедине с неизбежными проблемами. Что бы ни случилось, надо добиться, чтобы машина работала как часы.

— Модем есть?

— Где-то в этих коробках. Только пожалуйста, ничего не поломай. Я тебя… очень прошу. По-хорошему.

Диана отправилась на кухню. А наш герой уселся поудобнее — и приступил.

Прошло, наверное, тысяча лет, когда в коридоре вновь заскрипели половицы. Минуту назад лаборант бы просто не обратил на это внимания. Но драйвер ставился медленно, смотреть на синюю полоску было скучно, и Барсучонок прислушался.

— Кто там?

Из подъезда что-то ответили. Щелкнул замок.

— И что Марине от меня надо? — спросил всё тот же голос Дианы.

— Марина много рассказала про тебя, — забормотал торопливый мужской голос, — и я понял, что ты — это то, что нам нужно. О, я вижу, ты блины затеяла.

— Да, можно сказать и так.

— Ты, я вижу, очень самостоятельная девочка. Умеешь готовить, умеешь постоять за себя. У тебя есть какие-то любимые блюда?

— Чем проще, тем лучше.

— Это делает честь твоей скромности. Кстати, а чья это куртка висит на вешалке? У тебя в гостях друг?

— Сначала скажите, кто вы такой?

— Я отец Марины…

— Мне кажется, Марине не интересны куртки на моей вешалке.

— Они интересны мне. Я работаю в Аналитической Газете «Таины и ужасы». Подписываюсь и как Вьюн, и другими фамилиями. И я хочу подготовить материал о тебе и твоей жизни. Я думаю, он будет очень интересен нашим читателям.

— Мне кажется, что когда в класс приходит новая девочка, в этом нет ничего таинственного или ужасного.

— Да, безо всяких сомнений…

— Если у вас больше ничего, вы можете идти. Меня тесто ждёт.

— Постойте! Вы не будете отрицать, что не у каждой новенькой девочки есть пистолет! И именно это делает вас очень необычной. Вся школа взбудоражена, а рано или поздно будет взбудоражен весь район. А наше дело, — взбудоражить весь город, страну, а может быть и мир.

— Уважаемый журналист Вьюн, мне очень жаль, но ваш репортаж не получится. Потому что никакого пистолета не было. Меня хотели разыграть и положили в портфель пистолет игрушечный. А когда я стала спрашивать девочек, в чём дело, они стали изображать нечеловеческий ужас. Вот и закрутилась эта глупая история.