Кель и Джил. Тайны Древних

Глава третья. Разбойники.

Глава третья. Разбойники

«Три тысячи триста двадцать три, три тысячи триста двадцать четыре. Ыгх, бесы! – Кель приложился спиной об очередной корень, выступавший из земли. – Сколько же ещё?! Три тысячи триста двадцать пять», – лекарь не переставал вести счёт шагам бандита с того самого момента, как тот упаковал их с Джил и утащил в лес. Он понимал, что любой нормальный человек налегке преодолеет то же самое расстояние гораздо быстрее, чем обрюзгший, стареющий разбойник с отдышкой, которому приходится тащить на своём горбу, хоть и не шибко тяжёлых, но всё же двоих человек. Тем не мене, юноша хотел хотя бы примерно представлять, на каком расстоянии от дороги они находились на случай, если им вдруг удалось бы сбежать.

На протяжении всего пути Пёс хрипел, сипел, ругался, и периодически останавливался перевести дыхание и утереть лоб от крупных, солёных капель. Лекарь заметил, что чем дальше они углублялись в лес, тем тише собакообразный начинал пыхтеть и чаще вставать на передышку. Кель не переставал надеяться на то, что толстяка хватит удар, чтобы Джил без проблем сумела разобраться со его тощим напарником. Или, хотя бы на то, что где-то поблизости разведчики из Раута как раз прочёсывали территорию. Но тщетно.

Сухой же ни на секунду не спускал глаз с пленников, и благодаря тому, что Пёс двигался совсем медленно, ни разу даже не запыхался, несмотря на нелёгкий груз на плече в виде имущества обезволенной парочки.

Джил обратилась камнем – непроницательность её помрачневшего лица побила все предыдущие рекорды. Лишь один раз она удостоила юношу укоризненным взглядом, в самом начале, когда Пёс только протащил их сквозь придорожные кусты, судя по всему, за то, что Кель едва не покалечился, или, что более вероятно, не расстался с жизнью, намереваясь броситься на толстяка, потеряв рассудок из-за того, что тот самозабвенно наслаждался юным телом артистки. Когда они стукались об очередную кочку, девушка лишь скрежетала зубами от злобы, не меняя выражения физиономии. И только периодически менявшие высоту брови и бегавшие из стороны в сторону глаза Джил выдавали активную работу её мозга. Юноша предположил, что девушка старательно выдумывала хоть какой-нибудь план побега.

Чем дальше они заходили в чащу, тем гуще становился лес, и тем тяжелее Псу давалось маневрирование между упавших деревьев, кореньев, бугров, ям, холмов и прочих неровностей местности, и тем больше синяков и ушибов зарабатывали натыкавшиеся на них пленники.

С каждым следующим выступом, пересчитавшим путникам все позвонки, внутри лекаря всё больше нарастало беспокойство, что лагерь бандитов находился настолько глубоко, и был так хорошо замаскирован, что скорое обнаружение его солдатами портового города казалось практически нереальным, что сильно уменьшало шансы на благоприятный исход сложившейся ситуации. Но, благодаря услышанному ранее, он понимал, что разбойники чего-то от них хотели, и, если и собирались убить, то далеко не сразу, что давало время спокойно и трезво всё обдумать, оценить происходящее, придумать надёжный план, и даже успешно его осуществить.

Наконец, когда счёт Келя перевалил за четыре тысячи, он обратил внимание на слабое мерцание в той стороне, куда их тащили бандиты.

В момент, как до места назначения оставалось всего около двадцати шагов, лекарь заметил узкую полосу света на высоте, сильно превышавшей человеческий рост. Лучи словно пробивались сквозь какую-то дымку, но юноша всё равно не мог понять, почему не приметил их раньше, особенно при таком мраке.

Только когда вся группа почти в упор приблизилась к необычному явлению, Кель наконец-то как следует смог рассмотреть, откуда исходил свет.

Оказалась, что всё это время точкой их назначения являлась самая настоящая лесная крепость. Судя по тому, что юноше удалось рассмотреть в темноте, она имела форму правильного многоугольника, хотя из-за ограниченности в возможности изменить положение своего тела в пространстве, ему не удалось бы сказать точно, сколько именно углов украшало это чудо природы, но он мог уверенно заявить, что больше пяти. Но самое удивительное, что стенами этому невероятному сооружению служили трёхметровые, ровные, прямоугольные, плотные кусты, почти без единой прорехи, в то время как на стыках углов их соединяли стволы деревьев, чьи пышные кроны служили крепости не самой надёжной, но все же крышей. Эдакий растительный дом походил на пристанище какого-нибудь лешего, который обустроил себе жилище из подручных материалов, и при том, без какого-либо вреда для природы. Кель сразу догадался, что столь необычное место не могло появиться само по себе, и тут, как пить дать, не обошлось без друидов – магов, специализирующихся на манипуляциях, связанных с природой в целом, и с флорой в частности. Тем не менее, кое-где на стенах и крыше, видимо, под влиянием времени года, начали образовываться небольшие бреши, через одну из которых лекарь и смог увидеть тот самый свет. Лекарь резонно предположил, что его источником мог служить разве что лагерный костёр.

Из-за того, что они слишком близко подошли к крепости, до того, как Кель её заметил и успел рассмотреть подробнее, он не смог оценить её истинных размеров. Зато успел приметить нечто, отчего у него по спине пробежал мерзкий, замогильный холодок.

Справа от их местоположения, в упор к одной из стен чуда природы стояла большая, деревянная телега, груженная бочонками. Лекарь сопоставил в голове пару известных ему фактов, сложил воедино несколько простых заключений, и пришел к вполне очевидному выводу, что в бочонках хранилось пиво, отчего ему сделалось не по себе ещё больше, чем до этого. Правда, судя по пустым местам, несколько бочонков уже употребили по назначению. Упряжь телеги пустовала, но Келю не удалось обнаружить поблизости каких-либо лошадей. И даже когда он напряг слух, ему не удалось уловить никаких признаков их нахождения поблизости – никто не ржал, не фыркал, и не цокал копытами: «Неужели, они их съели? – обескураженно предположил юноша. – Но зачем? Возможно, у них всё настолько плохо с продовольствием? – И тут ему в голову пришла мысль, от которой он остолбенел и невольно судорожно сглотнул. – А вдруг, нас с Джил ждёт такая же участь, и убивать нас не стали именно по этой причине?». От одной только подобной догадки Кель застыл от ужаса, ибо умирать, чтобы стать чьим-то обедом – это, пожалуй, самый последний из вариантов, как ему хотелось бы расстаться со своей жизнью. Но тут ему удалось уловить едва слышный шёпот, который доносился откуда-то изнутри крепости, который и отвлёк его от подобных страшных мыслей.