Кельтская ярость

Глава 2. Приложил так приложил!

Но, к счастью или нет, всё было не так уж плохо для наших героев…

– Ух, где я? – только что проснувшийся, Артём не понимал, что происходит. Он помнил, как промёрз до инея холодной казахстанской ночью, как его сознание постепенно утекало, прямо вместе с кровью, предательски быстро покидавшей его пределы, а потом – ничего… лишь пустота, и ничего больше.

– Ох, мой господин! – девушка, ещё недавно радостно напевавшая себе что-то под нос, внезапно закричала. Вероятнее всего, из-за увиденного – молодой господин, пребывавший в бессознательном состоянии на протяжении некоторого количества времени из-за лихорадки, словленной во время безрассудных зимних купаний в речке, внезапно очнулся, и заразу с него будто рукой сняло. Естественно, у девушки, пришедшей оказать определённый уход за своим больным господином, едва сердце не перехватило от этого, и она неосознанно выронила ведро воды с тряпкой, которой, видимо, собиралась протереть тело своего господина.

– Извините, вы кто? – впрочем, об этом всём не знал наш герой, едва ли успевший в этот короткий срок оклематься от недавно произошедшей с ним и его пассией трагедии.

– Ох, извините меня, мой господин! Меня зовут Эпона («Лошадь») – я одна из ваших рабынь, но вы можете называть меня, как обычно – «Мокк» («Свинья»), – девушка ярко улыбнулась перед тем, как пасть ниц перед своим господином. Затем, как это обычно у неё и бывало, она начала вылизать до блеска потные, грязные и вонючие ноги своего господина, которого искренне, как воспитанная с детства рабыня, не знавшая ни чести, ни достоинства, ни гордости, любила, пускай и в весьма своеобразной форме. Пожалуй, исходя из этого, а также всё ещё видных, даже спустя целый месяц спокойствия, синяков, проступавших на её лице, можно было сделать уверенный вывод о том, что её хозяином был настоящий, ядрёный говнюк.

– Что ты делаешь?! Фу, отвали! – к счастью её или нет, здесь я вам не могу дать точный ответ, но её господин, как я полагаю, навсегда пропал, а на его место пришёл человек из современной эпохи, знакомый с понятием «рабство» разве что по шуточкам о том, что «рабочий» от слова «раб». Естественно, он, абсолютно незнакомый с местными традициями, верованиями и культурой в принципе, мог судить о происходящем только через призму своего современного мировосприятия, которое, разумеется, резко и жёстко отвергало любые извращения вроде подобного своеобразного фут фетишизма. К слову, практикуемого этой девушкой с таким изяществом, таким умением, будто бы она с самого детства отлизывала до блеска ноги своего господина. Впрочем, как бы странно это ни было, это вполне себе возможно. Тем не менее это никак её не оправдывало в глазах Артёма, внезапно очутившегося в незнакомом месте и в весьма нестандартной ситуации.

– Ах, Мокк больше не удовлетворяет господина? Простите меня! – тихонько, всхлипывая, пробубнила под себя девушка, опасаясь навлечь гнев господина своими дерзновенными речами.

– Нет-нет! Так! Остановись! Вот, вот-так! – орал на неё шокированный Артём, наблюдая за тем, как девушка била своей головой о деревянный пол его, по всей видимости, жилища.

– Неужели недостаточно? Может, вы меня тогда принесёте в жертву? Пожалуй, я только так могу заслужить ваше прощение! – впрочем, девушка, видимо, абсолютно отбившая себе все мозги за время своей жизни в качестве раба, то есть, за всю свою жизнь, совершенно не понимала просьб своего господина, которые он всё никак не мог сформулировать. В основном потому, естественно, что его знание кельтского было, условно говоря, врождённым – это тело другого языка не знало и, соответственно, привыкло именно к нему, однако сам Артём древнего кельтского, конечно же, не знал и знать не мог. Так что приходилось ему довольствоваться составлением предложения буквально на ходу, основываясь на постоянно всплывавших в его голове словах, значение которых он, впрочем, не понимал от слова совсем. Выглядело это, как не трудно догадаться, как абсолютная фантасмагория.

– Пожалуйста, хватит! – и, тем не менее, постепенно он сумел достучаться до глупенькой девушки, после чего она прекратила расшибать свою голову о пол в ожидании новых указаний. Примерно в то же самое время, впрочем, произошёл один из первых приступов – именно так, испытывая какие-то стрессовые ситуации, преодолевая боль и дискомфорт, Артём «возвращал» себе воспоминания прошлого тела, и это был первый раз, когда он заполучил доступ к воспоминаниям «своей» предыдущей личности. Разумеется, это было абсолютно безопасно, если не считать сильной головной боли и дискомфорта, сопровождавшегося ощущением, будто бы он «не в своей тарелке», скажем так. Новое тело ощущалось инородно, хотя и управлял он им так, будто бы оно принадлежало ему всю жизнь. Собственно, Артём просто отрубился, благо, что он всё ещё был в кровати, и у него, таким образом, было мягкое место, куда можно было бы «приземлиться». К слову, в этот раз он «вспомнил» своё имя – Мандубракий. Кроме того – и своё социальное положение, хотя определённые намёки клоунада с рабыней уже дала – сын вождя одного из галльских племён.

– … – ну и, к слову, девушка, наконец-то, замолчала, причём непонятно – то ли от шока при виде того, как хозяина всего скорёжило в неестественную позу, то ли от его крика, предвещавшего избиение. Вдруг живая девушка, совсем недавно искрившаяся жизнеутверждающим оптимизмом, превратился в скульптуру – она стянулась чуть ли не в калачик и вела себя исключительно тихо, и моментально побледнела, будто уже неживая.

– *Тяжёлое прерывистое дыхание*… пожалуйста… – так и не сумев вымолвить хотя бы двух слов, «господин» совершенно внезапно отрубился. Вероятно, это так реагировало его новое тело на новую душонку, хотя и утверждать наверняка нельзя.

–*Резкий, пронзительный крик* – юная девушка, увидев подобную картину, естественно, сразу же закричала, глаза заслезились, и всё же она взяла себя в руки – внезапно прервав свой ритуал нытья, она вскочила и побежала в сторону знахаря, оставшегося в доме по соседству на время лечения Мандубракия…