Кельтская ярость

Глава 27. Я - свой злейший враг

… Nummus nummum parit …

Тем временем, за пиром незаметно прошёл остаток дня. Впрочем, уже на следующий день всех, вплоть до собак, впрягли в работу, и на этот раз были рады помочь даже солдаты – этот мусор, преградивший единственный путь отступления врага, хоть и помог им начисто разгромить противника, но также и стал их единственным препятствием на пути к тотальному разграблению страны сегусиавов.

Разумеется, им и самим хотелось поскорее его убрать, а потому они приняли деятельнейшее в этом участие. Что странно, они, видимо, воодушевлённые победой и благодарные за пир, помогли даже со сворачиванием лагеря.

Впрочем, как не трудно догадаться, не все занимались этим. Вернее, занимались этим все до одного единственного момента – момента, когда воины Артёма буквально ураганом пролетели меж палаток, проверяя пожитки их постояльцев на предмет украденных трофеев.

Воспользовавшись моментом, когда остальные были заняты работой, они провели обыск, изъяв в ходе оного 100 талантов серебра (около 2 590 килограмм серебра, если отталкиваться от самого меньшего «таланта»). При том, что всего насчитано было трофеев на сумму в 400 талантов серебра. То есть, эти хапуги за ночь сумели вынести 1/5 трофеев, ибо общая сумма трофеев, включая те, что были украдены ранее, составила 500 талантов серебра (или 12 590 килограмм серебра, если учесть, что талант после Александра весил примерно 25,9 килограмма).

К примеру, на постройку Парфенона, пожалуй, одного из главных памятников древнегреческой архитектуры, потратили 469 талантов серебра, что по тем временам, учитывая вес применяемого тогда аттического таланта в 26,2 килограмма, равнялось примерно 12 287,8 килограмма серебра. Или, если проводить более понятное сравнение, жалование 7 710 рядовых гоплитов за год (при дневном в 1 драхму) в середине V века до н.э. или 3 855 гоплитов в походе (так как жалование удваивалось во время похода).

Разумеется, за это (украсть 1/5 Парфенона – бесценно) их по головке никто не погладил – свои же чуть шкуру с них не содрали, узнав, что они под покровом ночи сделали. Решив использовать сей момент дрязг, Артём благополучно объявил, что трофеи, дабы не искушать алчный взор самых предприимчивых, будут доставлены в царскую казну, и уже после окончания похода они смогут забрать причитающееся им.

Тут же произошёл взрыв негодования, однако Артём сумел успокоить толпу, обещав им несметные горы золота в землях сегусиавов (они и впрямь славились своим богатством прочее многих). Кроме того, чтобы отвлечь внимание распалённого ума от шокирующей действительности, Артём предпринял определённые действия в отношении тех, кто посмел тронуть «общее». Он отнял у них всё их жалование и за счёт него возместил часть стоимости трофеев, отнятых у тех, кто не крал из «общака».

Разумеется, последние подобного жеста не оценили и ушли, тут же свалив. Таким образом, Артём лишился ещё 400 воинов (в среднем каждый из них украл 6,5 килограммов серебра). Не считая 300 воинов из личного отряда (сюда также включили всех ополченцев, от которых необходимо было избавить войско, так как они полностью пали боевым духом и желали лишь возвращения домой, подрывая позитивный настрой всех остальных), выделенных для конвоя трофеев, разумеется.

Что уж говорить, Артём – тот ещё мастер в деле разорения собственного войска. Только подумать – одним махом он лишил себя примерно стольких же воинов, сколь и его почётный враг (700 против 794).

Как не трудно догадаться, вследствие этого суммарные потери его войска с начала похода составили ~35%, то есть, добрую треть войска.

И, таким образом, его максимальный пул допустимых потерь перед теоретической потерей боеспособности составил 901 (~900) воина, ибо в данный момент его общие потери за поход составили 2 199 (~2 200) воинов, в то время как поход он начал с войском из 6 200 воинов.

К слову, необходимо отметить, что была составлена опись всего приобретённого имущества. Чтобы исключить вероятность потери или подделки столь важного документа, опись была записана в виде четырёх экземпляров.

Первый, разумеется, был отправлен с конвоем, второй – отправлен гонцом с поручением передать «срочную депешу» непосредственно в руки Тани, причём гонец был отправлен немногим ранее конвоя, чтобы не допустить преступного сговора между ними.

Третий был оставлен в «бухгалтерском» отделе чиновничьего аппарата войска, а четвёртый, наиболее полный (то есть, включающий все комментарии составлявших опись) и надёжно спрятанный в сундуке на ключ, остался у Артёма.

К слову, отдельным гонцом была отправлена другая «срочная депеша», личное письмо Артёма к Тане, записанное на русском, в котором он подробно изложил фактическое положение дел, а также запросил подкреплений.

… Тем временем, что делала всё это время Таня …

Разумеется, суженая Артёма не сидела сложа руки. Она провела в царстве от лица Артёма ряд реформ, как заранее согласованных с ним, так и не очень.

В частности, была проведена реформа денежной эмиссии силами сильно разросшегося чиновничьего аппарата (приток мелких чиновников из греческих полисов, привлекаемых хорошими зарплатами, всё это время продолжался).

Чтобы упорядочить денежный оборот в стране, в обеих столицах (как известно самым внимательным читателям, немногим ранее совет заседал в Герговии, хотя, вообще-то, столица находилась в Немессе, так как во время войны совет переезжал в Герговию, где было более безопасно) были учреждены монетные дворы – Большой Немесский и Малый Герговийский монетный двор.

Кроме того, чтобы упорядочить обращение монет, была введена следующая монетная система:

Дукат – 1 дукат равен 4 дукатам. Дукат весит 3,88 грамма золота 916 пробы и содержит, таким образом, 3,55408 грамма чистого золота. На его аверсе изображён Мандубракий, то есть, Артём, а на реверсе – христианский крест. Да-да, всего-лишь христианский крест – всего лишь репетиция перед созданием величайшей идеологии в мире (на минуточку, авраамические религии охватывают в современном мире порядка 4,2 миллиарда человек, что делает авраамические религии - величайшей идеологической системой в мире)