Кельтская ярость

Глава 36. Мёртвый Колумб

… Neque in bona segete nullum est spicum nequam, neque in mala non aliquod bonum …

Полагаю, многие подумали, будто бы на этом всё, но… НЕТ! Встречайте её величество всех романов о перерождении – великое и могущественное трёхполье… шучу, многополье.

Впрочем, всё же значительно более пригодная для эффективной организации сельского хозяйства, нежели схема а-ля «озимые – пар – яровые», так как обязательным элементом многополья являлись кормовые культуры, как правило, богатые азотом.

Да-да, это затёртое до дыр «изобретение», а на самом деле долгий эволюционный процесс, явившийся следствием капиталистического развития средневекового сельского хозяйства, является действительно важной вехой в истории человечества.

Если быть точнее, то многополье, в частности, его ранняя вариация, четырёхполье – одно из важнейших изобретений человечества в истории сельского хозяйства. Многополье ещё лучше помогает полю бороться с вредителями, болезнями, значительно замедляет истощение земли и даже повышает урожайность (за счёт более рационального использования земли под засев идёт несравненно большая часть поля, чем в случае двуполья).

Кроме того, правильно организованное многополье позволяет разводить домашний скот круглый год. Какое счастье, что Таня перескочила ненужный этап с трёхпольем, верно?

В любом случае, начнём мы, как привычно, издалека. Видите ли, трёхполье, четырёхполье и прочее многополье – это, конечно, хорошо, но какой в этом смысл, если вы запрягаете для обработки поля гораздо более прожорливых и медлительных волов (даже несмотря на свою прожорливость, они были энергетически эффективнее лошадей, как бы парадоксально это ни звучало)?

Верно, никакого! Собственно, поэтому, недолго думая, Таня запилила бедным галлам хомутную революцию (которая для появления рыцарства сделала работы несравненно больше, чем пресловутые луки со стременами, но это отдельная тема для отдельной статьи, поэтому не сейчас).

Впрочем, прежде необходимо сделать соответствующее замечание – ранее, в том числе и в течение всего существования Римской державы (по крайней мере, западной её части; и да, я специально избегаю термина «римская империя», так как с точки зрения современников оной никакой империи не была – была республика) хомута не было как такового.

Вообще, римляне, по всей видимости, использовали наспинное ярмо (дальнейшее развитие головного и шейного ярма), чтобы впрягать в него крупный рогатый скот, например, волов.

Судя по всему, вопреки ошибочному распространённому мнению о том, что античная упряжь не годилась для выполнения тяжёлой полевой работы из-за слишком высокой точки тяги и удушающего эффекта, создаваемого горловым ремнём, римляне, наши прямые предки, видимо, не были идиотами.

По всей видимости, наспинное ярмо, бывшее в употреблении у римлян (и у других народов тоже), помещалось прямо за лопатками и пристёгивалось при помощи грудных ремней, не оказывая никакого удушающего эффекта.

Таким образом, вопреки данным некоего французского офицера Ришара Лефевромде Нётте, две лошади, запряжённые в подобное ярмо, могли вполне спокойно тянуть груз почти в тонну (это к слову об истинности сведений, представленных в википедии, ибо, как можно заметить, для неё нет ничего постыдного в использовании данных, полученных аж 112 лет назад).

В любом случае, даже правильно сделанное наспинное ярмо римлян было не в состоянии конкурировать с хомутом. Хотя, вообще-то, как бы это иронично не звучало, хомут изначально представлял собой лишь мягкие подкладки под твёрдое ярмо.

Так или иначе, хомутовая упряжь состоит из единой овальной деревянной рамы (то есть, собственно хомута), сделанной так, чтобы она удобно ложилась на плечи лошади, часто с подушечкой-подкладкой.

Именно это не столь уж сложное изобретение, как ни странно, позволило лошадям сделать ещё один шаг на пути к тому, чтобы стать прекрасными работниками на поле.

Это произошло благодаря тому, что хомут обеспечивал малый угол тяги и позволял прилагать значительное усилие с помощью грудных и плечевых мускулов животного. Кроме того, он позволял связывать в один или даже два ряда для исключительно тяжёлых работ.

Впрочем, хомут бы не имел никакого смысла банально из-за рациона лошадей, ибо занятых на тяжёлых работах лошадей приходилось кормить зерном, в то время как волов можно было кормить соломой и мякиной, и запрягать их можно было в обычное ярмо, когда лошадям нужны были сравнительно дорогие подковы и упряжь.

Собственно, о подковах – римляне их знали, а вот греки – нет. Греки обували на копыта своих лошадей сандалии, набитые соломой. Римляне, унаследовав технологию у галлов, тоже стали делать подковы (soleae ferreae), но крепили их при помощи зажимов и шнурков.

Не думая слишком много и не жалея бедных галлов, Таня внедрила U-образные подковы, крепящиеся при помощи специальных гвоздей – ухналей. Кроме того, она внедрила вальки, уравновешивавшие натяжение при неравномерной тяге. Ну, а ещё они помогали управлять животными и позволяли впрячь чётное или нечётное их количество, но это уже детали, не заслуживающие нашего величественного внимания.

Наконец, в пользу лошадей выступила их анатомия. Мало того, что передняя часть у них весила гораздо больше, чем задняя (соотношение 3:2), в то время как у крупного рогатого скота вес был распределён равномерно по всему телу, за счёт чего она могла лучше использовать инерцию при тяге.

Кроме того, лошадь отличалась большей выносливостью, работая 8-10 часов в день против 4-6 часов для крупного рогатого скота, да и жили, в среднем дольше – 15-20 лет у лошадей против 8-10 у волов.

В завершение, анатомия лошадиной ноги позволяет ей практически полностью исключить энергетические затраты в стоячем положении (это связано с наличием у неё очень мощной поддерживающей связки и пары сухожилий, позволяющих ей буквально запирать ногу без участия мускулов).

Это, как ни странно, позволяет отдыхать и даже дремать стоя, практически не затрачивая энергии, а также тратить крайне мало энергии на выпасе. Все другие млекопитающие расходуют примерно на 10% больше энергии в стоячем положении по сравнению с лежачим.