Кельтская ярость

Глава 63. Жадность - мать жестокости

… Crudelitatis mater avaritia est …

Получив подкрепления 18 января 50 г. до нашей эры, Публий, располагая теперь весьма значительным войском в 16 000 солдат и 24 пушки, был более чем способен приступить к колонизации северных регионов Мексики.

Единственное его препятствие, коренное население региона, как ни странно, препятствием было весьма условным. Как-никак, это противостояние каменного века против века машин. То есть, Публий просто занимался избиением младенцев.

Хотя, конечно же, индейцы порой наносили ему чувствительные потери, так как его солдаты, защищённые лишь униформой изо льна, были буквально беззащитны перед дротиками и иными метательными снарядами врага

В связи с этим обстоятельством, к слову, организовали производство металлических кирас и шлемов для нужд армии, так как с подобной же проблемой столкнулась и континентальная армия.

Впрочем, полагаю, дело тут, скорее всего, в том, что Публий вёл не совсем «справедливую» политику по отношению к индейцам, результатом которой стало их чрезвычайно агрессивное и враждебное отношение к европейцам.

В любом случае, даже несмотря на весьма чувствительные потери, которые наносили солдатам Публия некоторые племена, обладающие значительным опытом засад, сама его армия без проблем захватывала область за областью.

И да, как не трудно догадаться, те племена, что были достаточно безумны, чтобы напасть на солдат Артёма, уничтожались подчистую. Племена же, что подчинились власти Императора добровольно, не причиняя вреда его представителям в лице солдат и их офицеров, получали значительно более «милосердное» отношение.

Если быть точнее, то их не брали в рабство, их не грабили в открытую, буквально средь бела дня, их не принуждали к переселению в другие области, а самым лояльным даже даровали гражданские права и ограниченное самоуправление.

Впрочем, это не означает, что всё у них было хорошо. Так, практически вся общинная земля у индейцев экспроприировалась в пользу государственного фонда земли, из которого, к слову, и выдавалась колонистам земля.

Остальная же часть земли, порядка 5-15%, в зависимости от плодородия местной земли, разделялась на множество мелких земельных наделов.

Как правило, они представляли собой небольшие куски целины, разбросанные по всему району, причём так, чтобы разные группы индейцев не могли объединиться друг с другом для изгнания колонистов в силу физического расстояния между ними.

По крайней мере, у наместников и губернаторов была инструкция выдавать индейцам землю так, чтобы это было затруднительно для них, ведь в противном случае существовал риск их объединения и общего индейского восстания.

И, разумеется, они выполнялись в полной мере, так как сами наместники и губернаторы, в первую очередь, были заинтересованы в том, чтобы индейцы имели трудности с коммуникацией между собой.

Что же касается того, почему их отныне старались более не брать в плен и обращать в рабство – это невыгодно. Как показала практика, обращение индейцев в рабство – дело предельно гиблое.

Мало того, что подобные рабы и близко не так эффективны как рабы из Африки, так они ещё и крайне опасные ребята. Обращённые в рабство, они очень быстро выпиливаются с этого света своими же руками, да ещё и любят при этом как-нибудь нагадить своему хозяину – то амбар сожгут, то дом, то самого хозяина прикончат голыми руками, не боясь даже самого страшного наказания за подобный проступок.

В общем, ребята эти были отбитыми наглухо, и очень быстро каждый рабовладелец вполне ясно уяснил для себя, что покупка индейцев-рабов и даже самостоятельный их угон в рабство – пустая трата времени, сил, нервов и денег.

Покупка африканского раба, даже с затратами на перевозку, была значительно дешевле, ибо работорговцы, приобретавшие рабов у африканских племён, грабили и их, причём по-крупному, ведь отдавали за рабов сущие копейки, да и вложением они были гораздо более хорошим. В этом плане рабовладельцы были весьма похожи на коннозаводчиков – предпочитают более покладистых и усердных лошадок.

В любом случае, возвращаясь к Публию, необходимо упомянуть, что его таки наказали за излишнюю жестокость, так как один из колонистов пожаловался на то, что индейцы из-за агрессивного поведения Публия крайне агрессивны и предельно несговорчивы, что, в свою очередь, серьёзно мешает освоению новых пространств.

Вернее, на это пожаловался минимум один колонист из каждой основанной Публием колонии, а потому колониальная администрация, получившая столь значительное количество жалоб, без промедления вынесла ему предупреждение с угрозой аннулирования текущего договора.

Разумеется, это было совершенно недопустимо для Публия, а потому ему пришлось отныне стращать любыми средствами своих солдат, уже привыкших к жестокому обращению с туземцами и совершению самых разных преступлений и прочих зверств. Карма, так сказать.

Впрочем, даже вынужденный постоянно балансировать на грани солдатского бунта из-за постоянных наказаний и отстранения от должности руководителя экспедиции, Публий всё равно демонстрировал впечатляющие результаты.

Всего за полгода он покорил все центральные и северные регионы Мексики, основал более сотни колоний, уничтожил десятки крайне несговорчивых племён и подчинил Империи кратно большее число племён.

Впрочем, его экспедиция всё же закончилась, и теперь, когда он подчинил северные и центральные регионы Мексики, ему передали в губернаторство центральную Мексику, а его младшему брату Луцию Корнелию Лентулу Марцеллину, помогавшему ему в экспедиции – северную Мексику. Захватив Мексику и взяв её под своё управление, Лентулы, впрочем, не слишком долго довольствовались своим практически царским положением.

Публий и Луций, а также их отец Гней, пользовались практически неограниченным авторитетом на захваченных территориях и на протяжении двух лет удерживали в своих руках всю полноту власти в Мексике, пользуясь ещё весьма слабым влиянием центральной власти.