Кельвейр

Глава 1

- Альтея!

Голос матушки раздался со второго этажа. Звонкий, чуть хрипловатый, он эхом пронёсся по всему поместью, не давая ни заскучать, ни спрятаться от неё.

— Я здесь, маменька! — крикнула я в ответ так громко, будто стояла прямо под её балконом.

— Не забудь про уроки письма, дорогая! Сегодня провожу их я.

Странно.

Уже несколько дней к нам не навещались преподаватели из города.

Раньше поместье редко оставалось тихим. Кто-то всегда приезжал: учителя, гости, старые знакомые отца, торговцы. Но в последние дни ворота открывались всё реже.

Матушка была женщиной удивительной красоты. Светло-русые волосы мягкими волнами спускались по её плечам, а ярко-зелёные глаза всегда будто светились изнутри.

Наше поместье она любила почти так же сильно, как меня.

Когда-то вокруг дома были лишь пустые участки земли, но именно она превратила их в живой сад. Вдоль каменных дорожек теперь росли белые розы и голубые цветы, названия которых я вечно забывала. Летом всё вокруг пахло мятой, лавандой и чем-то сладким.

Даже старые стены поместья рядом с её цветами казались теплее.

Я толкнула тяжёлые двери и вошла в холл. Слуги метались тут и там: кто-то менял цветы в вазах, кто-то натирал до блеска перила, а один из слуг почти стоял на коленях, отчаянно пытаясь вывести пятно с ковра.

Вчера папенька вновь выпил слишком много.

Я тихо прошла мимо, стараясь не оставить после себя ещё больше грязи.

Прямо передо мной поднималась широкая лестница из тёмного дерева. Высокие перила украшала резьба с виноградными лозами и цветами, а солнечный свет из огромных окон ложился на ступени золотыми полосами.

Поднявшись на второй этаж, я подошла к кабинету живописи, откуда доносился голос матушки.

— Маменька, я пришла!

Я осторожно заглянула внутрь, и мой веснушчатый нос первым показался в дверном проёме.

Маменька улыбнулась. Уголки её губ чуть приподнялись, и на лице едва заметно заиграли первые морщинки.

Она родила меня рано и никогда не отправляла в институт благородных девиц, как делали многие семьи.

— Тебе это ни к чему, — говорила она. — Когда-нибудь это поместье останется на твоих плечах. Я обучу всему, что знаю сама.

Хотя я всегда подозревала, что причина была не только в этом.

В последнее время маменька всё чаще чувствовала себя хуже, чем выглядела. Иногда её мучил кашель, иногда она быстро уставала, а иногда подолгу сидела у окна, думая о чём-то своём.

На лекарства денег почти не оставалось. Я знала это, пусть мне никто и не говорил. Отец же никогда не жалел денег на других.

Он легко одаривал слуг золотыми монетами, покупал дорогие вещи, устраивал шумные ужины и праздники.

Но не маменьку.

— Разбалую ещё, — любил говорить он.

Иногда мне казалось, что он произносил это скорее для себя, чем для остальных.

Граф поместья — по совместительству мой отец — был человеком тяжёлым. Азартным. Резким.

И злость в нём жила словно отдельно от него самого. Я часто замечала, как слуги начинали говорить тише, когда он проходил мимо.

Да и сама маменька иногда становилась непривычно молчаливой после его возвращений.

Она указала мне рукой на парту. Я собрала юбку и присела рядом.

Тихо кашлянув, маменька взяла толстый том сочинений одного из известных писателей и раскрыла его. Бумага мягко зашуршала под её пальцами.

Маменька никогда не пела, но почему-то, когда она читала строки о природе, голос всё равно звучал как тихая песня.

Слова словно перестали быть словами. Они становились картинками.

Я уже не сидела в кабинете живописи, не слышала потрескивания камина и шелеста страниц. Я была где-то далеко. В незнакомых землях, где небо казалось ярче, а солнце — теплее.

Там по каменным дорогам мчались лошади, ветер путался в волосах, а рядом со мной ехал кто-то, чьего лица я никак не могла разглядеть.

Я не видела его глаз. Не знала имени, но почему-то была уверена — это принц. Не такой, как в сказках. Без короны. Без золота. Просто человек, рядом с которым хотелось смеяться.

— Альтея, солнышко, о чём задумалась?

Маменька закрыла книгу. Я моргнула от неожиданности и вернулась обратно в комнату.

— А?.. Маменька... Вы так красиво читаете, что мои мысли будто бы улетают куда-то совсем далеко.

Она мягко улыбнулась и присела рядом на табурет.

— И о чём же ты мечтаешь?

Я опустила взгляд на страницы.

— Когда ты читала про лёгкий кристалл души, про поцелуй сквозь года, про силу человеческого сердца... я вдруг подумала...

Я подняла глаза на неё.

— Я ведь тоже достойна такого.