Кем они стали

Глава 2

Ученик геолога

Новое место — новые знания.
А возможно, в новом месте можно найти то,

чего так не хватает?

— Больше не смей возвращаться в этот дом!

Грозный крик отца ворвался в сознание, и он проснулся.

Молодой джентльмен в синем дублете, белой рубахе и чёрных бриджах потянулся на стуле, ощущая острую боль в мышцах. Опять уснул за чтением пособий о свойствах минералов. Честное слово — мечтал выбросить эти книги, но сейчас они были для него непозволительной роскошью. И всё же, прекрасно понимая, как ненавидит это дело, которым ему предстоит заниматься, он мечтал лишь о том, чтобы напиться в хлам на какой-нибудь палубе вместе с матросами, забыть, кто он, где находится и что происходит вокруг. Но наставник снова запер его в каюте и строго велел не выходить.

Он начал разминать ноги, как услышал визг причала. Вгляделся в маленькое окошко и увидел землю. Хотел уже выйти, как деревянная дверь сама открылась, пропуская темноволосого мужчину в более статной одежде. Тот выглядел старше всего на десяток лет.

— Вижу, ты проснулся. Мы скоро должны быть на суше.

— Я уже это понял, наставник, — закатил глаза юноша, желая поскорее выйти на палубу. — И через сколько мы будем примерно в России?

— Если отправимся сразу, как сойдём с корабля, то дня через три окажемся в славянской столице.

— А потом ещё добираться до Урала после аудиенции с царём Михаилом. Что за имя? — проворчал он.

— Этьенн, это имя главного серафима. Имей уважение. И лучше собирай вещи и готовься к высадке.

Наставник удалился, а Этьенн тяжело выдохнул. С помощью мысленной силы он отправил книги, перья и баночку с чернилами в сумку, спрятанную в платяном шкафу. Вспомнил тот день, когда из наследника уважаемого герцогского рода превратился в ученика геолога.

Сначала он хотел сбежать к родственникам матери в Шотландию, но прекрасно понимал, что там его тепло не примут, тем более родственники из клана Фрейзер. Хоть Англия и Шотландия были официально теперь союзниками и партнёрами, лёгкое напряжение между странами всё равно оставалось, а потому Этьенн боялся, что его не примут, как не приняли в родной семье.

Он никогда не любил заниматься родовыми делами, всегда мечтал только о том, чтобы уступить младшему брату место наследника и самому начать изучать всевозможные травы и лекарства. Быть может, божественная сила, что текла по его жилам, станет полезным ресурсом при создании различных зелий и снадобий. Да только вот, к сожалению, никто эту идею не поддерживал.

И вот в один такой день, когда Этьенн делал очередной эксперимент, переливая жидкости в колбы, голос брата врезался в его мозг, заставив вздрогнуть и перелить одну из субстанций, которая после взорвалась у него в руках.

— Этьенн!

— Фрэнсис Говард, ты опять забыл постучать, — проворчал он, убирая телекинезом осколки в урну.

— Отец тебя зовёт и просит одеть свой лучший костюм, — печально произнёс мальчик лет десяти, подходя к брату.

— Ясно, спасибо, — холодно поблагодарил, понимая, что на сегодняшний день всё хорошее закончилось.

***

Юноша сидел в красивой и роскошной приёмной, где рядом на диване сидел младший брат и женщина лет сорока, что нервно перебирала пальцами кончики белых перчаток, пока в комнату вошёл статный мужчина, в руках которого была серебряная трость с огненным флюоритом на конце.

— Итак. Скоро должны будут прибыть Маутбеттены, и мы наконец сможем обсудить вопрос касаемо брака Этьенна, — проговорил мужчина.

— Дорогой, может, не стоит так спешить? — аккуратно предположила женщина. — Этьенн даже толком не знаком с…

— Джинанэ, будешь говорить, когда я позволю, — холодно проговорил мужчина.

У Этьенна сжались кулаки, а терпение постепенно уходило прочь. Ладно, такое отношение к себе со стороны главы рода он привык терпеть, но такое отвратительное отношение к его матери выводило не хуже, чем красная тряпочка перед быком. Пару раз он пытался заступиться за неё, но всё оборачивалось телесным наказанием и трое суток на цепях в темнице.

— Да, конечно, Уокен, — опустила взгляд женщина.

Этьенн сжал от злости зубы. Его отец, Уокен Говард, был жесток и всегда слишком холоден к своей семье. Его мать — Джинанэ — напротив, была слишком мягкой и слабой, а потому вечно уступала мужу во всём, хотя потом плакала перед сыновьями и просила прощения за свою слабость, умоляя быть напротив очень сильными. Ради неё. И видимо, наконец пришло время проявить свою силу.

— Отец, я отказываюсь жениться, — холодно проговорил юноша, посмотрев в глаза родителя, и после услышал удивлённый выдох матери.

— Повтори, — взглянули стальные глаза теперь на старшего сына.

— Я не собираюсь жениться на женщине, которую даже не знаю.

— Не капризничай, Этьенн. Я устраивал уже приём в честь твоего двадцатилетия и велел выбрать невесту, но ты в итоге ни к одной из прекрасных кандидатур не проявил должного внимания. Раз уж ты не сделал выбор, то я сделаю его за тебя, и возражения не принимаются.

Ох, он помнил тот вечер. Это был просто кошмар, где он мечтал выпить что-то покрепче вина, но ему не позволили отец и мать, которая молча просто умоляла сына вести себя прилично. Отчего ему пришлось использовать всё самообладание, чтобы не скривить рот от отвращения, когда кто-то подходил обсудить свою дочь с ним или когда очередная девушка подходила и пыталась невинно строить ему глазки, неприлично касаясь пиджака.

В конечном итоге он не выбрал ни одну, потому что каждую женщину интересовал либо вопрос о нынешнем финансовом состоянии рода Норфолк, либо он сам, как отличный кандидат для их руки и сердца. Да и сам он чувствовал себя так, будто это был не торжественный вечер, а обычные смотрины. Будто собак разводят.