Кетсаль: сказ о птице и птичьей клетке

III

Вилберн быстро привык к Амбер. Так уж получилось, что ей было не трудно расположить к себе: её внешность явно привлекала Вилберна, а болтовня не раздражала. Он чувствовал себя неким наставником. Раньше такая прерогатива ему совсем не улыбалась, да и он отнекивался от неё всеми руками и ногами. Однако судьба, видимо, подбросила ему интересное развлечение.

Вилберн и вправду стал к ней прислушиваться. Заколол сначала чёлку, открыл окна в студии, перед её приходом оставлял на кухонном столе горячие напитки и печенье. Однажды даже Амбер ему как-то сказала после их долгой трёхчасовой работы, что хотела бы его побрить. Вилберн долго отнекивался, но Амбер была непоколебима. Всё-таки, он в последнее время слишком занят, чтобы хоть пару минут уделить уходу за своим внешним видом, но это была правда, что за эти недели он сильно зарос. Волосы приходилось завязывать в хвост, а борода неприятно кололась.

– Нет-нет, давайте я! Доверьтесь мне, – пробормотала девочка, выхватывая бритвенные принадлежности и раскладывая их рядом перед собой.

– Ты знаешь, как это делать? – решил уточнить Вил, раз уж его лицо, в буквальном смысле, в её руках сейчас. Он не особо заботился, если бы остался сильный рубец, но первые дни за ним определённо надо будет ухаживать, а это будет его отвлекать от основной работы.

– Да.

Амбер сосредоточилась и взяла в руки бритву с острым лезвием, поднося её к части у виска. Вилберн должен был признать, что она и вправду была в этом хороша.

Амбер заметила, что Вил закрыл глаза и доверился ей. От этого она осчастливилась и решила похвастаться:

– Мама часто так делала с клиентами. Они просили её поухаживать за ними. Вот она и меня тоже научила. Кто же знал, что мне это пригодится!

Вилберн поёрзал на стуле и открыл глаза, сосредотачивая свой взгляд. Лицо Амбер было совсем близко, она тихонько дышала ему в лицо, а на её личике появилось то выражение лица, с каким она, бывало, делилась с Вилберном чем-то тайным и сокровенным: эта серьёзность, вдумчивость и полное понимание того, что она делает или говорит.

– Тебя это заботит? – спросил Вилберн о клиентах. Ему всегда казалось, что, когда речь заходит о них, Амбер сразу как-то меняется и становится более настороженной.

Амбер шелохнулась от неожиданности, но быстро убрала лезвие от лица. Сейчас она выглядела всё также красиво: детская растерянность ей шла куда больше, чем её лицо во время глубокомыслия.

– Не говорите, пожалуйста, когда я Вас брею. Я могу Вам навредить, – Амбер обиженно насупилась и снова продолжила свою работу.

Вил заметил, что она так и не ответила на его вопрос, но повторять его желания не имел.

Затем Амбер настояла на том, чтобы она и постригла его. Вилберн уже без особых сомнений согласился: длинные волосы не удобны, постоянно лезут в глаза, когда работаешь.

– Ну разве я не хороша? – горделиво спросила Амбер, аккуратно отряхивая на пол волосы Вилберна. Дотрагиваясь до его шеи и позвонкам сзади, она вытянула тряпку, которой закрыла одежду и кожу художника, чтобы волосы не попали за шиворот. Это она тоже хорошенько струсила.

Откинув тряпку, она взглянула в зеркало напротив них. Отражение заставило её помедлить, а затем и вовсе встать в ступор. Оттуда на неё смотрел вовсе не мужчина; будто совсем юноша, очень симпатичный и совсем молоденький.

Глаза Амбер засветились от восхищения, и она, заметив, как не может контролировать себя, закрыла рот ладошками, чтобы Вилберн не видел её широченной улыбки.

– Неплохо, – сказал Вилберн, рукой проходясь по затылку. Стригла Амбер похуже, чем брила, но выглядело очень даже хорошо, по сравнению с тем, что было.

Переводя взгляд с себя на Амбер в отражении, он повернулся затем к ней.

– Ты чего?

– Ничего-ничего! Я подмету.

Амбер плюхнулась на постель спиной, немного поёрзав и выставив ноги кверху, на стену. Она посмотрела в окно: уже темнело, но ей совсем не хотелось уходить. Интересно, как бы отреагировал художник, скажи она, что хочет остаться?

Она поглядела на него.

– Вы такой красавчик! А я даже и не знала. Не хорошо утаивать такую красоту, вообще-то. Вы не знали?

– Не неси чепухи, – Вил утирал руки о штанины.

– Ну конечно, – проворчала Амбер, свесив голову с матраса, с каждой секундой всё сильнее съезжая с простынь вниз, – вот скажите мне, Вил, Вы же и правда красивый, так? Примерно в моём возрасте выглядели ещё лучше, наверное.

Вил не понимал, к чему она ведёт.

– Так во-от... в Вас многие влюблялись, да? – спросила Амбер, откидывая голову и смотря на него, но видя совершенно в другом ракурсе: в её глазах он будто бы парил ногами кверху. Это позабавило её, поэтому она тут же заулыбалась.

– Наверное, – потёр шею художник.

– А Вы когда-то влюблялись?

Художник кивнул.

– Да.

– Вот как! – сказала Амбер.

Всё это время они были в тишине. Но вскоре Амбер вновь начала его расспрашивать и допрашивать.