Кэя. Книга первая

Глава 18

Получив новый работающий браслет с моими данными, а также передатчик, я наведалась к ближайшему автомату с водой. Мне давно уже хотелось пить, и сильно, поэтому, получив вожделенную бутылочку чистой, восхитительно холодной воды, я с наслаждением напилась. Только после шатания в джунглях осознаешь, каким удовольствием может быть обычная чистая вода! Напившись, я пошла к своему жилому модулю, надеясь, что не встречу знакомых – мне было не до разговоров и объяснений, хотелось какое-то время побыть одной и прийти в себя.

Мне повезло, и по пути к своему модулю и комнате я никого из знакомцев не встретила. Открыв дверь, я вошла в комнатушку. Все, как обычно: на тумбочке Джуди в беспорядке навалены какие-то безделушки, на ее кровати – смятый порванный комбинезон, на полу – крошки и масляный развод. Моя милая соседка, вероятно, на генетическом уровне имеет расположенность к беспорядку.

Улыбнувшись, я подошла к панели, которая скрывает от любопытных глаз Джуди и ее загребущих рук мои вещи, и, поднеся браслет к датчику, получила к ним доступ. Панель отъехала в сторону, открывая мои богатства – одежду, обувь, нижнее белье, косметику, личный планшет и прочее.

Я задумчиво окинула взглядом вещи.

Белый брючный костюм. Черный брючный костюм. Повседневный, сдержанного серого цвета брючный костюм. Спортивный костюм. Платье до колен. Туфли без каблуков. Туфли с каблуками. Пара эластичных лент для волос.

Подумать только: ни одной легкомысленной вещицы, ничего экстравагантного или яркого, всего одно платье, да и то в деловом стиле.

Такой гардероб может быть у женщины, разменявшей седьмую сотню лет… Интересно, сколько лет прибавляют мне эти вещи? Определенно, с длинными волосами, убранными в косу или хвост, с неброским макияжем и в этих закрытых костюмах я казалась старше, уверенней, и мне нравилось чувствовать себя таковой.

Я подошла к зеркалу, единственному в комнате, и всмотрелась в свое отражение. От уверенной в себе женщины ничего не осталось: я опустилась до девчонки, у которой ни в чем нет уверенности. Да еще и эти волосы…

Мне впервые выдалась возможность как следует оценить свою, с позволения сказать, стрижку. Локен обкорнал меня камнем с острым краем, и обрезанные концы волос выглядят соответствующе. Я выгляжу, как жертва слепого парикмахера; самые длинные пряди даже не достигают плеч…

С этим нужно что-то делать. Вряд ли на станции есть мастера парикмахерского искусства, поэтому рассчитывать мне придется только на себя (не на Джуди Козловски же!). Я вернулась к своим вещам, взяла расческу и маникюрные ножницы – такими вряд ли получится хорошо подравнять волосы, но идти на склад за обычными ножницами мне не хочется.

Я расчесала волосы и представила, как можно улучшить ситуацию; решив срезать понемногу, я взяла в одну руку ножницы, другой вытянула прядку и, вздохнув, начала работу… Я долго крутилась возле зеркала и так, и этак, отрезая понемногу, и замирала, когда получалось отрезать слишком много. Я действовала по простому принципу – отрезать все неровное и придать волосам максимально аккуратный вид. Оказалось, что максимально аккуратный вид гарантирует только очень короткая стрижка. Единственное, я не стала трогать несколько прядей у лица – они и так смотрятся ничего. Попыхтев еще немного, я добилась того, что перестала выглядеть жертвой слепого парикмахера и стала выглядеть жертвой косого парикмахера – а это все же лучше!

Закончив со стрижкой, я прибралась, переоделась в один из своих костюмов и подкрасилась. Макияж, костюм и выражение лица в стиле «циничная центаврианка» исправили ситуацию, и зеркало вновь отразило Кэю, к которой я привыкла. В таком виде можно показаться людям, не вызывая смешков и недоумения. Взглянув на часы, я вышла из комнаты: пора ужинать.

Я нервничала, вышагивая по коридорам, и надеялась, что этого по мне не видно. Каждый шаг, приближающий меня к столовой, давался тяжелее предыдущего. Я привыкла быть красивой и довольно ранима, чтобы спокойно выдержать насмешки по поводу прически. Мужчины-сотрудники, которые встречались по пути, одаривали меня заинтересованными взглядами, но так было и раньше. Женщины никак на меня не реагировали, из чего я заключила, что моя стрижка не так уж плоха по исполнению и не бросается в глаза.

— Унсури? — услышала я голос, который ни с каким иным не спутать, и повернулась к Локену.

Он, как и я, переоделся; помимо этого он побрился и перестал выглядеть заросшим грязным варваром. Разумеется, внешние метаморфозы не затронули его взгляда. Раскосые хищные глазищи мужчины изучили мое тело от макушки до пят.

— Что скажешь? — с вызовом спросила я, готовая отразить даже самый ядовитый сарказм, и легким движением поправила длинную челку.

Локен задумался ненадолго – наверняка чтобы подобрать какие-то мерзкие слова – и, шагнув ко мне, взял да запустил ручищи в мои волосы.

— Ты что? — возмутилась я и попыталась отойти; он не убрал рук.

— Стоять! — рыкнул мужчина и, хорошенько взлохматив мои волосы, отступил. — Так лучше.

— Что ты наделал?! — ахнула я, боясь даже прикоснуться к тому безобразию, что сотворил Локен. — Знаешь, сколько я волосы укладывала?

— Мне так нравится.

— Да плевать мне, что тебе нравится! Ты испортил мою прическу!

— Хватит ругаться, Унсури, лучше иди поужинай.