Кхарул. Кольцо Битвы

Серия 19. «Искупление».

Фанфары! Трубачи протяжными, торжественными нотами приветствуют её! Реют стяги Империи, среди которых к неожиданности своей можно заметить потёртый старый чёрный флаг с изображением скелетной руки, держащей кхатласс. На высоком балконе замка Сол появляется сам главный звездочёт. Он жестом приглашает её - мерьяльскую пиратку! Капитана Гангрету Хэль. За доблесть, проявленную в битве с кораблями-призраками и жуткой рыбой шарк, пленнице Империи Линуэр вручат корону победительницы. Отворяются врата, и грациозно и величаво навстречу Гангрете выходит она! Сама Императри…

Очередная яма на разухабистой дороге, ведущей от имперской военно-морской базы, буквально выбила Хэль из её мечтаний, подбросив тюремный дилижанс так, что пиратка врезалась в стену, подскочив под самое решётчатое окошко.

Разгорелось утро, зарёй залив безмятежные синие небеса. Эту красоту Хэль успела узреть, когда подпрыгнула. Солнце озорными первыми лучиками вновь промышляло попытками влезть в трясущуюся тюремную повозку, но лишь изредка касалось банданы и лица пиратки. Гангрета размышляла.

Старый хрыч ждёт и потирает руки, а с ним и его этот главный адмиралишка. Они уже хихикают, как две потаскухи в «Квёлой розе», предвкушая, как объявят Хэль её награду! А награда проста: её не вздёрнут за всё, что она учинила за время своего пребывания в Кольце Битвы, не поволокут в эту их линуэрскую тюрягу, и даже пыточник не выпорет её вновь, на этот раз перед тысячей гостей Арены, собравшейся поглазеть очередной главный бой Акше. В общем, Хэль уже предвкушала, что её просто «любезно» толкнут в камеру, так, что она повалится на жёсткую лежанку, кинут миску и заставят слушать причитания мамы Церхи.

Если звездочёт так сделает, то он не потеряет уважения Хэль. Она бы, поменяйся она с Уэлиусом местами, этой мрази бородатой наплела и наобещала бы больше, чем рыб в Странном море, а в итоге посмеялась бы над ним, поставив на место. Ах, как сладко ей было представлять всё это.

В общем, зная тех, кто стоял у штурвала Империи Линуэр, Гангрета ждала от них подлости и зла, которые они помпезно и величаво назовут благом для этого прогнившего свинарника, что зовут они своей родиной. Контракт? Уэлиус давно съел свою часть!

- Властью, данной мне Императрицей Лианой I, я заявляю, что все привилегии, описанные в этом свитке, вступают с этого мгновения в силу.

Хэль смотрела в глаза старика и не могла прочитать, где же подвох. Чувство юмора у дедушки скверное и дрянное, раз он так бессовестно шутит в Императорском Суде!

Попасть сюда… Хэль представляла себе форт, подвал и… Да что там?! Она думала, ей прямо в её собственной камере скажут «жалко, что ты не сгинула в морской пучине, а контрактом подотрись, свитка этого на пару дней тебе хватит!» А в результате…

Когда двери дилижанса отворились, её грубо вытащили из «кареты» и повели. И привели! Сюда, в Суд! Конечно, заседание было не публичным, как то, где был зачитан её приговор, но высшие чины, свесив третьи подбородки, очень даже сидели перед кафедрой, за которой выступал Уэлиус. Его приговор ошеломил мерьялльку и в этот раз.

Всё! Всё, что он обещал… вступает в силу!

Хэль не ожидала такого от него. Её это даже разозлило. Придётся отдать должное старому козлу. И в кои-то веки сдержать свои желчные мыслишки о грязной Империи Линуэр. Хэль было даже обидно.

- Слушайте, досточтимые граждане Империи и дорогие гости Уэрдэйна. Слушайте и не говорите потом, что не слышали! Корабль-призрак уничтожен! Потоплен могучим имперским флотом вдали от родных берегов, неподалёку от Всплывающего рифа. Обломки чудовищного судна волны уже унесли на юг, и Грустный океан поглотил их. Слава великому флоту Империи Линуэр, слава Адмиралтейству, слава Императрице!

Хэль слышала это. Нет, не это отвратительное визжание глашатаев на площадях столицы, пригорчённое ещё и отвратным актёрством. Нет. Разговоры. Шёпот, кривотолки и пересуды. Болтовню простых жителей столичного города, по улицам которого её запертая накрепко «карета» проезжала на пути в Кольцо.

- Флот, ага.

- Говорят, не было там корабля-чудища никакого.

- А я слышал, это нарракотские ублюдки всё. Устроили в бухте притон, вот наши их и потопили.

- Наши? Да румачье дерьмо тебе под нос, если наши!

- Не наши то были! Наши потрёпанные вернулись, правильно дед говорит. Это их чуть не потопили.

- Она там была! Она!

- Кто?

- Мерьялльская потаскуха. Мой деверь у форта охотился на склонах.

- Да брешишь ты.

- Да Луцианом клянусь! Мерьялльскую шлюху на фрегат посадили. И саблю дали.

- На галеон, скорей.

- Да какая разница. Одно ясно: корабль-призрак или наррактоцы, а вернулись потрёпанные, но живые наши-то.

- И пиратка с ними.

- Вот тебе и Адмиралтейство.

- Теперь осталось в Военные академии Змея преподавать отправить.

- Ага, а Крысу - в школы. Детям о морали да честности сказывать! Ха-ха.

Гангрета смеялась вместе со столичными дурнями. Но среди всего прочего звучали и ох какие интересные фразы. Главная из них: «Обязательно на Кольцо пойду. Страсть, как на эту прошмондовку Приютскую глянуть захотелось».

Хэль смеялась, воображала и мечтательно закусывала губу от волн тщеславия, вздымающихся в её просоленном сердце. Она смотрела, как разгорается день, проникая в дилижанс своими лучами, пытаясь потрогать ими её тощую грудь, блеснуть в её алчных глазах. Давно так не разгоралось что-то внутри у Хэль. Она чувствовала, что за всеми этими речами этих мразей-л'уэрвэ кроется одна суть, которую они никак не хотят признать: мерьялльская пиратка вчера своим триумфом поставила зажравшуюся Империю на четвереньки кверху кормой! А из этой позы не далеко и просто на колени!

Звук проснувшегося города бодрил и напомнил Гангрете знакомый с детства шум порта Лёсайлума. Скрип повозки смешивался с криками мамаш, ругающих детишек за шалости, детским смехом, «вжиком» пилы и стуком молотка, руганью и лаем. То отдалённо доносились выкрики командиров на плацу, когда дилижанс проезжал рядом с Военным районом. То становилось невероятно тихо, лишь только «карета» въезжала в район Академии и ощущалось, как воздух иногда вздрагивает от заклятий, творимых учениками в её башнях. Но всё ближе и ближе слышался уже такой привычный гул, без которого Хэль к её собственному отвращению было всё это время как-то неуютно. Гул содрогающегося от эмоций зрителей Кольца Битвы.