Кхарул. Кольцо Битвы

Серия 1. «Да́рла Саралти́на»

Посвящается Елене Каталано,

без которой эта книга даже не началась бы!

- На реи! Все паруса! Эй, кормовые...

Она кричала изо всех сил. Грассирующая мерьялльская «р» в её речи будто разрезала напряжённый воздух.

Взрыв волшебной энергии прервал её. Словно жидкий, липкий огонь обрушился ливнем сверху. Марсовая площадка разлетелась на куски, ползучее волшебное пламя сорвало вместе с ней мачту и перекинулось на часть паруса. Сложно было определить, какой именно парус задело. Ей показалось, что огонь перекинулся на бом-брамсели, однако определять не было времени - нужно было увернуться от падающих капель пламени. И от горящего и падающего вперёдсмотрящего. Она засмеялась - он кричал забавно. Обычно его вечно неслышно было, когда нужно, вечно он был охрипший. А тут сносно кричал, пока падал. Но взгляд её вновь скользнул по дымке горизонта. Берег затерялся в тумане. А вот линейка кораблей Империи Линуэр - отнюдь. Они приближались. Она заскрежетала зубами.

- Лисели! Ничтожества, я не вижу брам-лиселей! Кормовые!

- Да, капитан.

Гангрета Хэль, капитан корабля «Дарла Саралтина», «Хитрая Куртизанка», оскалила жёлтые зубы, так странно сочетающиеся с её смуглой кожей и вульгарно подведёнными сурьмой дымчато-зелёными глазами. Сожри их Ужас-под-Килем, этих кормовых! Ещё находят время спрашивать её, отзываться!

- Залп!

Хоть стрелять они оказались готовы, орудия заблаговременно навели. Кулеврины выпустили картечь. На «Дарле Саралтине» их было всего две, и обе - кормовые. Западные Земли под руинами своими оставили великое наследие артиллерии, но немногое удалось восстановить. Когда-то учёные добились превосходства над магами в обществе Земель Запада, изобретя порох, а с ним и пушки. Теперь же кулеврины и бомбарды в большинстве своём если и удавалось найти в руинах герцогств, то их переплавляли на крюзу́ для нужд единственного живого города Запада - города Лёсайлум, «Приют», города детей Затмения.

Капитан Хэль не видела тех времён, когда кулеврины скалились по обоим бортам могучих галеонов, снаряжённых герцогами. Она родилась на руинах Земель Запада. В этих руинах промышляя, она и нашла две неплохие пушки, позволившие её корме стать лучшей среди кораблей, бороздящих Странное море. Куртизанку не грех ценить за её «корму».

А вот бока куртизанки, то есть борта «Дарлы Саралтины» были куда скучнее зада. По обе стороны выпирали всего-навсего девять рибальд, заряженных стрелами и мелкой картечью. Но к бортам врагу нужно было ещё подойти.

Гангрета выхватила из ножен на поясе кхатласс - абордажную саблю с кривым клинком и надёжно защищающей руку гардой. На кораблях капитанов барона Люгойе, правителя Лёсайлума и, по совместительству, работодателя Гангреты, такую саблю называют просто... абордажной, но Хэль словно назло им нравилось именно «кхатласс» - слово, используемое теми, кто уничтожил её родину. На языке кхатров Чёрных Земель оно означало «тёмный риф». Кхатлассов у капитана Хэль было два, по обе стороны её странно, отвратительно тощих бедёр. Абордажная... Абордажная… Да! Сабля предназначалась для абордажа, но в тот миг Гангрета намеревалась использовать её для иных целей.

Проскочив мимо мечущихся по палубе от одного борта до другого своих матросов, она подскочила к рулевому. Рядом с ним, толстым и исписанным татуировками, стоял на коленях молодой имперец. Одежда его - дублет бархатный и шоссы - помялась, порвалась и была запачкана кровью, часть которой запеклась на скулах и губах имперца. Он не сводил с капитана свой взор всё это время. Увидев, что Хэль приближается, он залепетал что-то и попытался отползти, но руки, связанные за спиной, не дали сделать это быстро.

- Лесестэ́, транке́ль! - вскричала Хэль на мерьялльском языке, ныне ставшем международным среди жителей опустошённых Земель Запада. - Шевельнись, вуахе́т, и я выпущу тебе кишки и жрать заставлю.

Сухой, низковатый голос капитана резал слух даже рулевому, стоящему рядом и морщившемуся.

- Думаешь, твои л'уэрвэ́, нежные южане, спасут тебя? Клянусь отбросами Ужаса-под-Килем, я даже перед смертью успею насладиться тем, как красиво ты будешь глотать воздух разрезанной глоткой!

Парень хотел открыть рот, но удар гардой кхатласса заткнул его, выбив зуб даже.

- Молчи, хьентэ́! Я не давала разрешения тебе...

Взрыв снёс часть грот-мачты. И то был не просто волшебный огонь, он был усилен чем-то, что распространило его на паруса молниеносно. Словно само его горение волной выжгло ткань вокруг эпицентра. Марс-лисели в одночасье обратились в пепел.

В момент взрыва Гангрета отскочила прочь от своего имперского заложника, не удержалась и упала, чуть-чуть не долетев, чуть-чуть не врезавшись в кормовых. Она ударилась щекой.

Наводчик кулеврины ринулся поднимать её. Она вытянула руку, но он застыл. Касаться её он боялся. Левая рука капитана... Матросы бояться на неё смотреть. От плеча до острых чёрных ногтей она – кости, жутким образом лишённые плоти и кожи. Рука-скелет...

Тот, кого касается она, горит без огня.

Хэль сплюнула кровь, и капли её запачкали бело-синюю тельняшку, обтягивающую её тощее тело под курточкой из парусины, окрашенной в чёрный. Показалось вдруг, что кровь прямо-таки струями изверглась изо рта, но зрение прояснилось, и мерьялльская пиратка поняла, что это её собственные волосы. Просто они были тёмно-красного цвета, точно вино или... кровь.