Кхарул. Кольцо Битвы

Серия 21. «Претендент»

Наверное, так выглядят сны. Они могут быть чёрно-белыми и тут же обретать цвета. После тусклых и мрачных тонов привычное видится ярче.

Гангрета никогда не видела снов. Но ей уже начинало казаться, что этот лекарский стол и этот лазарет, в котором она провела уже немало времени, являются частью странного сновидения. Сновидения под названием «Кольцо Битвы».

Цвета в глазах менялись. То ярко вспыхивающие красками, то блекнущие. Этот происходило без каких-либо повторений или закономерностей. Просто так видели теперь её глаза. Правый видел как раньше, а вот левый…

Черепа. Время от времени странные силуэты точками вырисовывались, проявлялись в уголке левого глаза. Целая вереница черепов разных размеров мелькала. То чёрные, то белые. Смотрели своими пустыми глазницами в сам разум Хэль.

Всё ощущалось таким странным, в чём-то новым, непривычным. Хэль казалось, она не просто видит по-иному теперь, а воспринимает увиденное… острее.

Что не казалось уже давно странным и непривычном, так это возвышающаяся над Гангретой фигура в балахоне цвета блэджа с высоким воротом-козырем. И хотя стоящий перед пираткой вновь словно бы неестественно мерцал, впрядённый в саму реальность, этому Хэль уже нисколько не удивлялась.

- Значит… вы, капитан, прекрасно видите и, как вы говорите, чувствуете по особому? - уточнил главный звездочёт.

Гангрета всё это время сидела выпрямившись на лекарском столе, а сейчас позволила себе откинуться назад, прислонившись к стене. Она взяла засаленное грязное зеркало, лежащее на столике рядом, и посмотрела на своё отражение

- Да я и выгляжу шикарно с такой… картинкой вместо зрачка!

- Безусловно эта трансмутация связана с вашей рукой. Но по какой причине она проявилась именно сейчас?

Гангрета ядовито усмехнулась.

- О! Великий дедушка Уэллиус спрашивает моё мнение.

Мерцающий свет от потрескивающих на столике свечей отразился в тусклых глазах главного звездочёта.

- Я изучаю вас, капитан. Но во многом вы знаете о себе более моего. Просто не осознаёте.

Хэль презрительно фыркнула. Ишь ты! «Во многом»!

Цвета лазарета вздрогнули, потускнели и вновь обрели силу. Эта знахарская для корридиариев всегда казалась Гангрете самым плохо освещённым местом Арены. Даже в коридорах всегда было светлее, нежели в лазарете. Здесь определённый уют создавали тишина и приглушённый свет свечей, но все эти столы для лечения ранений после битв, жуткого вида щипцы, ножи, тиски мучили одним своим присутствием. Казалось, это мрачноватое помещение не что иное, как пыточная, но ароматы трав и резкий смрад сплетающихся запахов всевозможных лекарских настоек заставлял поёжиться при мысли: где больнее?

- Даже я уже догадалась, Уэлиус, тренхэ! Я понимаю, у тебя от одного вида моего глаза впервые за тысячу лет поднялся твой «корешок» и стоит насмерть, но ты ведь сам назвал мне когда-то одно имя. Это первое и очевидное!

Уэлиус не сводил с неё своего взора. В глазах старика едва угадывался интерес. Но если угадывался, то интерес живейший, который звездочёт с трудом мог скрыть.

- А второе, капитан?

Хэль пришлось по душе это: Уэллиус не спорил и не реагировал на её тон. Он с любопытством ждал продолжения её рассказа. Чуть ли не умолял. Гангрете нравилось, что старик такой - знающий, что ему нужно и выхватывающий это всеми силами. При этом он обманывал всех и каждого своим отрешённым взглядом и мрачным видом.

- Второе, дедуля? Ха! Вспомни, как весело мы кувыркались с краменхеном! Это результат наших взаимных ласк. На пике наслаждения он с удовольствием брызнул мне прямо на лицо. Вот и попал точно в глаз!

Звездочёт смотрел на неё, не моргая.

- Джиллены, значит.

- Ага! Всё опять упирается в НЕГО.

- Чары Хора в вас соприкоснулись с порождением его безумной жажды.

Хэль заскрипела зубами.

- Откуда ты всё это знаешь? Говоришь так, будто видел Азана своими собственными глазами. Будто знаком с ним!

Уэллиус развернулся и направился к двери.

- Ваша странная метаморфоза не отменяет вашего грядущего боя, капитан.

Хэль вновь выпрямилась. Она всё ещё чувствовала слабость после приступа. Ей предстояло провести ещё день в лазарете, пить восстанавливающий силы отвары, спать по расписанию, не делать резких движений. Однако, глядя на удаляющегося Уэллиуса, ей возжаждалось сделать хотя бы одно такое движение: резкий пинок под скрытый блэджевым балахоном дедов зад. Но сил рвануть не нашлось пока.

- Будто у меня был бы хоть какой-то выбор, старый урод!

- Удачи, капитан.

Дверь затворилась.

Хэль закрыла глаза, вновь откинувшись назад, прислонившись к стене. Перенапряжение отдавалось в левому глазу. Гангрета радовалась, что свет в лазарете такой слабенький.

Джихафф смотрел на неё с нескрываемым скепсисом в единственном глазу.

Хэль стояла посреди совершенно нового для неё тренировочного зала. Облачённая в новьё - новую тельняшку, ботфорты и чёрные кожаные портки - она чувствовала себя немного неуютно. Нет, сапоги не были малы, штаны не сковывали движений. Нет, одёжа была подогнана под неё идеально. Но Джихафф разглядывал её, точно товар на невольничьем рынке. Гангрете было неуютно из-за того, что она никак не сможет схватить те две новенькие абордажные сабли, что лежали чуть поодаль от тренирующего, чтобы выколоть ему его оценивающий недовольный глазище.

- Не знаю… - поворчал он в который раз. - Не знаю.

Гангрета окинула взглядом этот тренировочный зал. Он поразил её сразу, как только она вошла. Особенно своим весьма необычным инвентарём для тренировок. Хэль не терпелось опробовать здесь всё.

Помимо тренировочных клинков, в изобилие здесь представленных, как прямых имперских, так и кривых восточных, глаз выцапал удивительное разнообразие. Кинжалы, боевые топоры, палицы, дубины, даже посохи! Всё было в идеальном порядке, новое, развешанное. Хэль с грустной усмешкой вспомнила арсенал на «Дарле» где вечно что-нибудь да валялось под ногами. Конечно, эти образцы были не заточены, упрощены и ничего общего не имели с балансом и закалкой настоящего оружия, но один взгляд на это собрание искусства войны будоражил пиратку. Светская дама Линуэра так подчас смотрит на произведения ювелирного искусства в богатом торговом доме где-нибудь в центре Уэрдэйна. В глазах её отражается сверкание драгоценностей. В глазах же Хэль отражался матовый хищный блеск клинков и лезвий, и блеск этот кружил голову ей не меньше.