Кицунэ солнечного ветра. Лисьими тропами

Глава 5

Это все какая-то пытка. Мало того, что я ничего не понимаю, так теперь я стала понимать еще меньше. Кто этот парень в черном? Может быть, я просто навыдумывала себе все это? Ну, а как иначе? Ведь я, по сути, еще в бреду…

Это просто очень реальный сон. Просто очень-очень реальный сон. Да.

На следующий день я отправилась на перевязку, и пока Такеру еще не приходил, решила позаботиться о своем здоровье. Так или иначе, мне это необходимо, если собираюсь искать Нацуэ. Но до этого момента…

- Это ожог, - ответила на мой вопрос медсестра, делая перевязку. – Но непростой.

Сначала я вспомнила ту ночь, лес, кого-то рядом и то самое чувство, которое соответствовало показаниям медсестры. Да, это именно ожог. По крайней мере, на него и походило моё ощущение. Но… я помнила чуть, очень обрывочно, поэтому сказать, что было из всего того реальностью, а что очередным жутким сном, я не могла. Вся моя жизнь в последние дни превратилась будто бы в одну сплошную догадку: я сплю или бодрствую?

- Что значит «непростой»? – Пока медсестра обрабатывала рану, спросила я, добравшись до смысла ее слов.

- Это очень странно, - продолжала чем-то смазывать или промывать мой ожог женщина, а я все ждала, когда станет щипать. Но этого не происходило, и в следующий миг стало понятно, почему. – Ожог как будто изнутри.

- Что? – Не поняла я.

Мы подошли к зеркалу, и я в очередной раз отметила свою излишнюю бледность. Меня это жутко напрягало, но ничего поделать с этим я не могла. Рану жгло, но поскольку медсестра ее перевязала так, что даже с помощью Такеру я бы вряд ли все эти бинты сама развязала, это был первый раз, когда я присматривалась к своей лопатке в зеркале.

Кожа будто выжжена и обуглилась, действительно малоприятное зрелище, но медсестра была права.

- Видишь? – Она осторожно, но все-таки коснулась моей раны в перчатке. Я сначала собиралась сморщиться, но боли не было, да и рана… будто была под кожей. – Словно ожог изнутри.

- Но… как такое вообще возможно? – Не понимала ничего совершенно.

- Хотела бы я знать, - вздохнула медсестра. – Что случилось? Судя по твоему виду, кто-то тебя здорово покалечил.

Это правда. Только вот я не знала, кто именно и почему.

- Я… мало, что помню, - призналась честно. – Мы с подругой пошли в синтоистский храм перед экзаменом… а потом…

Вот что «потом» я даже приблизительно сформулировать не могу. Не скажешь же медсестре, что это были ёкаи. Во-первых – чего? Кукушка совсем того, да? А во-вторых, я не сказала ей по той же причине, по которой не рассказала Такеру. Она тоже видела во мне медленно сходящую с ума умирающую. Еще бы решила, что я приняла чего-то запрещенного, вот и померещилось.

- А как твоя подруга? – Спросила медсестра.

- Не знаю. Я ее не видела, - решила ответить честно, но без подробностей.

Не успела выйти после перевязки (медсестра снова мне замотала плечо и лопатку, в надежде, что это все-таки поможет), как мне позвонила мама. К моему несчастью медсестра была упертой и дозвонилась ей в какую-то из попыток, а посему мама знала, что я на экзамене в обморок грохнулась. Ну, здорово.

Потратила полтора часа на то, чтобы объяснить ей, что просто распереживалась. Мама не верила, грозилась приехать, я ей объясняла, что уже взрослая в свои двадцать, не надо всего этого, и, в конце концов, кое-как удалось настоять на своем. Мне только этого не хватало. Увидит меня и заберет отсюда. Я же бледная, как смерть.

Пришел Такеру, и я наконец-то смогла распрощаться с мамой.

- Ну что? – С надеждой смотрела на парня я, пока он заходил в мою комнату, доставая из пакета продукты.

К моему сожалению Такеру не спешил делиться подробностями, а, значит, этих подробностей и не было. Наверное. До последнего пакетика с соком надеялась, что он все-таки сообщит мне что-нибудь полезное.

Но – увы.

- Я узнал по поводу твоего экзамена и пересдачи, - вообще не стал даже поверхностно касаться темы Нацуэ парень. – Сэнсэй разрешил тебе пересдать на следующей неделе, но ты должна это сделать обязательно, если хочешь продолжить учиться.

Смотрела на Такеру и пыталась понять: то ли я уже пациентка психушки, а Такеру санитар, то ли просто сплю. Какая-то непрошибаемая стена его уверенности встала между нами и это начало меня убивать.

- Такеру, пожалуйста, что ты узнал? – Взмолилась я.

Такеру взглянул на меня украдкой, остался недоволен, в нем будто бы взыграла непреодолимая твердолобость, сквозь которую мне было почти невозможно пробиться. Вздохнул.

- Не существует твоей Нацуэ, - немного пренебрежительно и с раздражением признался он. – Я спрашивал у десятков людей, интересовался даже у наших одногруппников. Никто не знает о ней.

- Кроме меня, - поправила я. Такеру глянул на меня уже без сострадания, будто я своим сумасшествием оставляла клеймо на нем самом. Я была ему противна, и это укололо меня в самую душу. – А как же плакат?

Такеру раздраженно отвел взгляд в сторону, было видно, как он борется с собой. Он сидел на полу, держа руки на коленях, я заметила, как его ладони сжались в кулаки.