Киевская сказка

Тринадцатая глава

«Параллельно с подготовкой съёмок эпизода 11 режиссёры работали над эпизодом 10 – в нем Джойс отслеживает, что делают в текущий момент герои его романа, разбросанные по всему Дублину. Этот эпизод, сам по себе очень кинематографичный, даёт синхронный срез событий, происходящих одновременно в разных местах. Сервиан предложил решение с полиэкраном, когда в одном кадре одновременно мы видим четыре различные сцены, которые меняются время от времени, как на дисплее камер слежения. Чтобы не усугублять хаос в кадре, неизбежный при использовании полиэкрана, Сервиан задумал ввести субтитры, которые бы комментировали события. Например, «Дублин, 15:02 (и непременно чтобы с секундомером, как на мониторах камер слежения), Буян Бойлан садится в карету извозчика и едет к Молли Блум».

Этот эпизод можно было сделать в кратчайшие сроки, попросту смонтировав уже готовые кадры. Разумеется, без досъёмок, пускай незначительных, не обойтись, но изначальная концепция использования «картинки» низкого качества изображения позволяла сэкономить на декорациях, костюмах и гриме – кое-где можно было и вовсе использовать фотографии, так что сэкономить существенно. Помимо этого, Сервиан предложил концепцию эпизода 17, построенного по принципу катехизиса, на вопросах и ответах, которая обыгрывает телевикторину, однако не учёл того, что Иренео за все эти годы уже тошнило от телевидения.

«Я по-прежнему уверен, что экранизация джойсовского романа, перенесенная в плоскость телевизионной эстетики, вполне оправдана. – Сколько лет прошло, но в голосе Сервиана по-прежнему дребезжала обида на бывшего друга и партнера. – Если роман «Улисс» является, в некотором роде, символом культуры начала XX века и вершиной её достижений, то в преддверии XXI века таким символом и такой вершиной является телевидение».

Мысль, конечно же, спорная, из Аргентины виднее, но как объяснял сам Моррис, в таком подходе чрезмерно медиа-технологий, слишком мало джойсовского духа.

«Наш фильм перестал быть фильмом как таковым, – с горечью признавал Моррис. – Я пошёл на уступки Сервиану, чтобы сохранить проект, но этот компромисс стал началом конца».

Понимая, что теряет контроль над фильмом, в который вложил слишком многое, Моррис выступил со встречным предложением. Пока идут переговоры с композитором Хорхе Андресом Боссо, который сам разыскал режиссёров и выказал желание поработать над партитурой к эпизоду 11 (на сей раз переговоры увенчаются успехом), почему бы им не воспользоваться паузой, постараться забыть противоречия и не поработать над сценариями оставшихся эпизодов?

Жаркой зимой 1995 года Моррис и Сервиан запираются в доме Морриса в итальянском пригороде Буэнос-Айреса, чтобы поработать над сценарием самого сложного, 14-го эпизода романа. Снова полагаясь на вдохновение и на крепкий кофе, они планирует закончить эту работу за несколько недель. Вдохновение не оставило режиссёров, а вот былое взаимопонимание оказалось иллюзорным.

Напомню, что эпизод 14 состоит из 32 фрагментов текста, каждый из которых моделирует определённый стиль английского языка, начиная от первых переводов средневековых текстов с латыни и заканчивая городскими жаргонами начала ХХ века – такая себе эволюция английского в миниатюре. Моррис вполне справедливо рассудил, что в экранизации «Улисса» именно этот эпизод должен стать ключевым.

«Сегмент фильма, поставленный по эпизоду 14, должен был представлять собой 32 фрагмента, которые бы последовательно иллюстрировали определенную веху в развитии кино, каждый свою, от монтажа аттракционов Эйзенштейна до кажущейся безыскусности Триера», – подчеркивал Иренео, и его глаза снова воспламенялись безумным огнем, как будто и не было вовсе всех этих лет разочарований и неудач.

По словам Сервиана, список режиссёров, которые оказали существенное влияние на развитие искусства кино, и чей творческий почерк вполне поддается стилизации, был составлен постановщиками многострадального «Улисса» довольно быстро и без особых споров. Сервиан даже сохранил блокнот, страницы которого исчерканы великими именами: не в силах скрыть волнение, режиссёр показывает блокнот камере, перелистывая страницы беспокойными пальцами. За спиной Сервиана – огромные стеллажи с видеокассетами, и глядя на эту коллекцию, легко поверить, что режиссёру было из чего выбирать. (Если, конечно же, он не хранил на этих кассетах копии телесериалов, поставленных им в несколько даже пугающем количестве.)

После того, как список режиссёров, чья манера будет скопирована в эпизоде 14, был более-менее утвержден (хотя Моррис, например, на дух не переносил фильмы Гринуэя, ему пришлось согласиться с тем, что гринуэевская мания каталогизировать явления и предметы придется в «Улиссе» к месту), началась разработка сценария. И вот здесь снова возникли затруднения. 

В романе действие эпизода 14 происходит в роддоме: главные герои выпивают в компании студентов-медиков и ведут неспешные разговоры о том, о сём (а где им еще выпивать, в самом деле, когда дело касается рождения английской литературы?), так что Моррису вполне естественным показалось перенести действие эпизода из роддома в кинотеатр. Сервиан согласился, или сделал вид, что согласен, но выступил со встречным предложением. Так как в этом эпизоде столь необходимое для кинофильма действие попросту отсутствует, отчего бы не раздробить на 32 сегмента не сам эпизод, а всю историю, описанную в «Улиссе», целиком?

В идеале экранизация этого эпизода могла бы стать самоценной полнометражной картиной, отображающей, словно в миниатюре, вселенную «Улисса». В самом деле, не проще ли, вопрошал с экрана Сервиан, нервно приглаживая длинные волосы, сосредоточиться на одном проекте? Моррис же настаивал на сохранении оригинального сюжета, и это непримиримое, как оказалось, разногласие увенчало всю эту трагикомическую историю финальным титром.