Кикальский ветер: беглецы прошлого (книга I)

Глава I - «Едальня Кикасо»

Прим.автора: уважаемые читатели, произведение местами крайне трудное для чтения из-за терминологии. Прошу отнестись к тому с пониманием, так как авторская вселенная создавалась мной с любовью. Хотелось бы отметить, что иногда в тексте не будет перевода некоторых слов (часть из них вынесена в Глоссарий) - это сделано специально для придания шарма истории. Хотелось бы отметить: язык Кикалэ показан в истории поверхностно по причине подробного раскрытия письменности и говорения во второй книге. Первая книга показывает основу мира, взаимоотношение героев и становление персонажей. С любовью, Ксаниэль.

Едальня «Кикасо» была набита людьми пуще прежних дней. Под высокими сводами крыши собрались местные жители, вернувшиеся после долгого труда, да гости, заехавшие по пути. Было поистине людно, по отношению к любому другому дню. То дело было в особенности буче[1] или местонахождении – определить трудно. Однако располагалось это здание столь удачно: раскинулось позади правление Ашвал, откуда многие выезжали повидать мир, впереди же маячили снежные переходы в Тритри, а сбоку можно было уйти или в Калам, или в горные массивы – поистине, хозяин этого заведения знал, где строить.

− Тучи скрыли Калиэль, мастер − проговорил мужчина, отодвигая от проема ткань. Высказался: – сегодня мы не увидим заката.

В ответ было молчание. Его спутник смотрел куда-то в сторону людей, столпившихся за столами и радостно обсуждающих насущие дела. Но говоривший знал – сказанное было услышано.

Черные тучи сокрыли от всех небесный теплый источник, именуемый Калиэль – в честь великого создателя мира, Кикалэ. И столь яркое название имело под собой много оснований: начиная с древних легенд о выходе Первых людей из Халева до ныне существовавших ангеологов и демонологов, призывавших первых созданий мироздания, верных словам единого творца и являющихся одним из десятков доказательств существования творца.

− Наш путь омрачен с этого момента, Малк, − спустя время, ответил мастер.

Говоривший кивнул, принимая слова – жест любого ангеолога или демонолога. С неба посыпались крупные капли дождя, постепенно просачивающиеся во все уголки правления. Ветер лениво перебирал по проходам листья лара, что стали осыпаться совсем недавно, − айли[2] назад − устилая почву фиолетово-лиловым ковром. Время холодов стремительно подбиралось к Ашвал, вгоняя природу в короткий сон до прихода киос-мес[3].

− Да осветит наш путь Кикалэ. Не даст миру своему провести нас черными тропам, ведущими до самых страшных созданий его, − тихо проговорил мастер слова верности творцу.

Гогот и ярые голоса жителей перебивали слова его, что утопали в неясном хороводе звуков, кружащих в столь тесном помещении. Большие пузатые столы, напоминавшие разобранные бочонки, ломились от еды: тут была и рыба карей, верный спутник трапезы у ашвальцев, и жирные вкусные соба, чья мякоть казалась нежным лучиком тепла на языке, и пай со сладкими, солеными и горькими начинками – хозяин выставил лучшие блюда на сегодня. И люди радовались этому, распевая песни и квитаясь[4] словами.

− Мастер, − обратился Малк, усиленно высматривая в темноте прохода нужное, − давно Калиэль не скрывался за тучами?

− Три сотни годов, − отрываясь от воспевания слов, ответил мужчина. Уточнил: – с момента окончания Глобальной войны.

Между ними повисло молчание. Упоминание событий прошлого тяжким грузом ложилось на сердце каждого, кто слышал это название. Годы унесли горький вкус крови и печаль в душе, но оставили на Кикал слишком глубокие рубцы: больше восьмидесяти процентов населения погибло в то время, усеивая почву трупами – по оценкам мастеров Ашвал, восемьдесят миллионов людей. И без того скудный на количество народов мир стал совершенно пустым. А уж то, что каждая из сторон битвы разошлась по разные уголки Кикал, привело к раздробленности. И непонимание покрыло почвы, поглотив потомков Первых людей в пучину отрешенного существования и редких стычек на границах.

Впрочем, уроки прошлого выучили все три новых правления и один навечно потерянный народ. Одни сокрылись во льдах, окружая свой мир стенами и горными насыпями, назвав себя Тритри – потомки Каила. Иных поглотили сопка Буф и их теплые озерные края – с тех годов стали они величаться Кикал, потомки Кон. Самые мудрые и одинокие вознеслись в небеса, обрывая возможность общения – небесный народ позабыл о братьях и сестрах своих, стерев следы в вышине облаков. И лишь Ашвал, ровно расположившийся посередине Кикал, слегка сдвинувшись ближе к Великим Водам Доблести, отныне стал центром добродушия и памяти, смешав в себе разных потомков. И дал еще один шанс ангеологам и демонологам – потомкам Ханаг.

Хозяин едальни медленно ходил между столами, расставляя припасы. Пузатый, как столы, он едва двигал своими тонкими, для такой туши, ножками. Добрая и ласковая улыбка украшала круглое лицо с налитыми голубизной щеками. Он пользовался уважением у местных, оттого многие прикладывали ладонь к груди, выказывая ашвальское уважение.

Слегка покачиваясь от потери баланса, несмотря на тихоходство, добрался и до путешественников, сидевших за дальним неприметным столиком.

− Хелка от меня во имя счастливого дня.

Сказав это, он поставил две не менее пузатые ларовые кружки на стол. Пенный сладкий напиток, столь любимый в Ашвал, полился на стол, окропляя поверхность мелкими пузырьками. Сладкий трескучий аромат разлился вокруг, проникая внутрь. Тем не менее, хозяина не смутило подобное: делился без остатка, как истинный ашвалец, не боясь проронить лишнюю влагу.

− Что за день, хозяин?

Малк отвлекся от разглядывания мокрых красных крыш лачуг и темного страшного неба, вселяющего в душу грусть. Он коротким цепким взглядом рассмотрел хозяина едальни, словно настоящий Демон (отчего тот икнул в ответ), и уселся за стол − ждать появления Калиэль больше не было смысла.

− Как же ж, − ахнул хозяин, − три сотни годов как кончилась Глобальная война! Больше никакой крови на почве Кикал. И пусть слышит это Кикалэ!