Кикальский ветер: беглецы прошлого (книга I)

Глава II - «Килана»

Воротчики поравнялись с ним спустя некоторое время. Их расголубовевшие лица и тяжелое дыхание выдавали усталость. Щиты они несли на спинах, прикрывая себя, копья же свисали до почвы, царапая и загребая листья лара. Жухлая трава хрустела и хрипела под тяжелыми шагами гуанако. Животные, весьма неповоротливые, при этом выносливые, весили достаточно, чтобы сам Кикал под ними прогибался. Впрочем, до окончания Глобальной войны те были гораздо худей и менее мясистей. Переложенные обязанности ездовых на силша явно пошли виду на пользу.

− Догнали? − голос Голора был твердым и властным, как в момент общения с Ромулом.

Глава отряда внезапно обернулся на него, словно они решились пройти мимо и позабыть людя: с прищуром принялся разглядывать мастера, не доверяя тому. Фиолетовая радужка его поблескивала в свете Лилиэль. Как и всё в Ашвал, цвет глаз у них был подстать нежно−лиловой траве, бескрайними полями окружавших местность, и тонким ножкам-стволам дерева лара, раскидывающего свою шарообразную крону высоко вверх.

− Ушли в сторону Тритри, по перепутью, − подсказал один из воротчиков, державшийся ближе к краю отряда, не выдержав молчания.

− Враги вновь начинают нападать на нас. Тритрийский народ не меняется, − зло сплюнул глава отряда. Дружелюбно представился: − Кайет Воротчик.

Гомон голосов добрых слов и череда имен раздались следом, но мастер даже не пожелал запоминать лица каждого – в этом не было смысла. Гуанако перебирали лапами с острыми роговыми наростами, отчего хлюпала грязь и вода на разбитом пустыре. Слабый отсвет личила-точек, раскинувшихся над головами блестящим водоворотом, игрался на плоских мордах животных и в густом коротком мехе бежевого отлива.

− Голор Демонраш, − представился мастер.

− А, то-то думаю, сильный демонолог. Почву чуть не вверх дном поставил. Небесный народ, наверное, ругается на твой призыв, − загоготал Кайет.

Товарищи его поддержали дружным смехом и короткими перекличками−шутейками. Простота ашвальцев, особенно здесь, на краю правления, была поистине удивительна. Не смотря на войны и горе, те до сих пор были не против распить хелка с любым гостем – дружелюбность и открытость, которой не встретишь ни в одном уголке Кикал. Однако скрывающая за собой те черты, кои никто не пожелал бы увидеть: жестокость к врагам, непомерную верность Ашвал и умение врать во имя своей цели. Редкий людь мог знать подробности сего нрава, в отличие от Голора.

− Вернутся?

Вопрос Демонраш потонул в тишине. Воротчики переглянулись, стараясь отыскать ответы, в глазах друг друга, но выходило плохо. И мастер хмыкнул на их растерянность и наивность в вопросе безопасности: никто не подумал о причинах и последствиях нападения. Защита родных мест превыше знаний – кривая тропинка.

− Не должны. Мы их отогнали не хуже Кетолома[1]!

− А то!

− Даже лучше!

Мужчины игрались словами, как дети – это улыбнуло Голора. Они с Малком давно закрылись в тишине Олмора: далекого города в стороне гор Длинные, где расстилается широкий выгибающийся рукав реки Извила, полноводной развилкой перетекающий в озеро Глубокое, что нельзя преодолеть ни вплавь, ни на легких каламских канохах[2], и перекрывающий собой выходы из Калам. И путешествие по правлениям с перевозкой в обечайке афараха стало интересным и ярким событием последних годов – этого мастер не мог отрицать.

Поерзав на спине силша, Голор сказал:

− Я возвращаюсь. Да осветит вас Лилиэль и будет оберегать сам Кикалэ, воротчики.

Мастер неглубоко и коротко поклонился.

− И вам пусть Кикалэ освещает путь и ведет верной тропой, а Демоны всегда услышат ваш зов, Голор Демонраш, − повторил действие Кайет. После обратился к товарищам: − разбиваемся на пары и проходим пустырь. Кто знает, что или кто мог затеряться здесь после столкновения.

Охрана заворчала на приказ, однако принялась исполнять. Гуанако медленно перебирали уставшими лапами, отчего лязгали их наросты о камни. Непривыкшие к быстрой погоне – они выдохлись. Впрочем, столь преданные создания не смогли бы не исполнить волю своих наездников. И огни от зажженных афараховых светильников внезапно опалили пространство, а после стали постепенно удаляться, превращаясь в призрачные крапинки, ничуть не уступающими в красоте личила−точкам. Голор проводил их всех взглядом, коротко подумал о том, что удачно они нашли тритрийца в листьях до прибытия мужчин, и приказал силша покинуть пустырь.

***

Малк ожидал его у амбара. Юнец свисал со спины ездовой, не приходя в сознание, тем не менее, как заверил подмастерья, оба его сердца умеренно бились без колебаний. На входе в едальню, обзор на которую открывался с этого места, собралась толпа народа, гонимая разговорами и внезапным нападением по личила. Женщины охали и ахали, подобно гуальна, – настолько же крикливо и громко, на грани хриплых визгов – а мужчины тихо обсуждали случившееся: то собираясь в круг, то расходясь и всплескивая руками в немом возбуждении.

− Взяли?

− Нет, − мотнул головой Голор в ответ на вопрос товарища. Уточнил: – погнали в сторону Перепутья Десяти Дорог, оттуда те двинутся до врат Белеу. После Демона вряд ли вернутся. Опасно слишком. Нам путь туда будет свободен.

Силша мастера лениво разлеглась на жухлой выцветшей, оттого заимевшей грязный фиолетово-бежевый оттенок, траве. Волосы её свисали, белые, в отличие от черных ездовой Малка, касались мокрой подложки из капель воды, кои застыли на поверхности после дождя. Голор недовольно буркнул в сторону животного, а та лишь игриво свистнуло, нагло издеваясь. За что и получила легкий щелчок пальцами по рогам.

− Останемся и будем следить за сожжением Ромула?

Люди суматошно собирали вещи погибшего, следуя старой традиции: уничтожить все, что принадлежало, вместе с телом. С момента последнего вздоха, душа его, собрание чувств и любви, покинуло Кикал, оставляя горечь утраты, которые понесут ветра по всем уголкам мироздания, возвещая о совершенном бесчинстве. А сам умерший уже воссиял личила-точкой в далеком бескрайнем полотне времени Кикалэ, озаряя путь создателя и давая силу для борьбы с пустотой, в которой когда-то бродил великий творец, без цели и понимания.