Кикальский ветер: беглецы прошлого (книга I)

Глава V - «Нравы Кикал»

По рассвету, когда только первые лучи Калиэль коснулись верхушки кургана, Малк поднял людей на уже готовый перекус. Быстро ополоснув зубы (Алор долго не мог понять, что да как делать) мастер отправился на небольшую прогулку вокруг рощи, пока товарищи ели лепешку и ягодный сбруд – последнее нравилось тритрийцу до восторга.

− А что ищет Голор?

− Кто знает, − пожал плечами Малк.

− И тебе даже ничуточки, ну, не интересно?

− Если я буду интересоваться всем, что делает мастер, то он меня сожжет с веселым хохотом. Я и без того ему безмерно надоел.

Шутка подмастерья Алору не понравилась – он принял сказанное за чистую истину. И некоторое время демонологу пришлось объяснять, что мастер не будет никого жечь − это простой оборот каламских слов для развлечения, и сам мужчина крайне славный мужчина, хмурящийся без конца по привычке, а не нраву.

Вернувшись с исследования местности вокруг, Демонраш успел к моменту окончания перевязывания и крепления обечайки. Алор долго и нудно протягивал ремни, чтобы вещи не съехали во время путешествия, и искренне негодовал: где это видано, чтобы он, не рукастый юноша, занимался таким трудным делом? Но рычать было нельзя, как и отказываться. Голор мог в один миг вышвырнуть его на пути – и идти ему будет некуда.

Быстрыми резкими движениями перевязав ремни Ета, мастер взобрался на животное и дружной, как казалось тритрийцу, компанией двинулись дальше.

***

И время в пути неумолимо шло, оттого пейзажи вокруг казались все более грустными и унылыми, чем прежде. Снежные долины за Тритри, кои прошёл юноша, не были столь укачивающими, в отличие от одинаковых лугов и полян с черными и коричнево-оранжевыми оттенками. Некоторое время его даже мутило, но то быстро прошло, оставив после себя ворчливость и недовольство – настроение упало ниже некуда. Зато Малк распевал каламские песни, стараясь развлечь нового путника. То и дело попадались приятные уху строчки, воодушевляющие сердце и чувства, но большинство из них были все же непонятными и не особо ласкали слух. Впрочем, это разбавляло монотонность движения.

Гуаль сменилась прери – калиэльское тепло больше не было настолько ярым и душным, как айли назад, тем более, здесь, где мироздание стремилось к более холодным местам. Шхокские ветра пробирались сквозь плащи и неприятно кусали кожу, впиваясь в тело. Путники все дальше были от ашвальских мест и стремительно приближались к Племенному лесу. Тем не менее, в самом лесу всегда стояло тепло, даже в самые морозные годы Кикал.

− Ну, расскажи о лесах, Малк, − попросил Алор, когда они остановились на перекус.

Мастер ничего не ел, сидя со сложенными ногами и упорно жуя старую травинку, найденную силша среди сотен разных растений. Малк отборно жевал: в ход пошли и карей, и ягоды, и лепешки, и даже заготовленные вареные клубни папас – безвкусные и развалистые, подобно куску почвы, но насыщающие на долгие кокада.

− Кушай, давай, путь не особо легкий, − подметил подмастерья, откусывая жирный кусок карей.

− Мне не хочется.

Алор отодвинул в сторону тарелку из алитрона, наполненную клубнями с ягодной добавкой. Ему действительно ничего не хотелось: с каждым вздохом чувства его становились мрачней и тяжелей, а сердце трепетало. Причин он понять не мог и скрыть нездоровицу от новых товарищей тоже.

− Ты ушёл достаточно далеко, вот тебя и кроет, − высказался Голор.

Юноша навострил уши.

− Согласен с мастером, − пережевывая белый клубень, кивнул Малк, − так часто бывает с непривычки. Родные тропы и знакомей, и мягче. А чужие – душу тревожат. Тем более, мы все ближе становимся к Племенному лесу. То, где мы родились, влияет на нас, как бы тритрийцы этого не отрицали.

− А почему вы тут пошли?

− Через тропу Ветвистую нет смысла топтаться. Время холодов – там снег идет. Сугробы. Через них пробираться долго и трудно. Проще быть настороже и пройти Племенной лес.

Перекус продолжился. Мастер позволил себе отпить немного молока, содержавшегося в кувшине из афараха, отчего оно не портилось, и немного похрустеть ягодами. Стояла неплохая погода. Кикал не терзал их своим нравом, позволяя двигаться дальше, а тропа неустанно шла все выше и выше, поднимаясь в предгорье. Они должны были пройти Крылатые горы, откуда свернуть к топям Малые, а там оставалось недолго до рва Мелкого и границы входа в лес. Ступив на тропу Малоросая, наконец, окажутся на местах без хозяев – там, где правит случай и удача. И немного чужой воли. Не людской уж точно.

− Племенной лес – самый большой на всём Кикал. Даже Зеленый лес не сравнится с ним в единости территории, − начал говорить Голор, отпивая молока, − и некогда там жили потомки Первых людей, подальше от своих братьев и сестер. Они построили великий дом – Скильфы. Сокрытые зелеными лесами и мощными густыми зарослями, долго жили вдали ото всех, стараясь не сильно портить природу. Если бы наш путь шёл через их старые равнины, то я бы показал тебе столбы – остатки их прошлого могущества. Их называют скифами. Толстые, покрытые старыми и новыми узелками цветов и ползущих деревьев, они имеют на себе надписи прошлого о том, как жили люди. Но тропа наша не идет через те места. Да и добраться до них трудно – топи и низины с острыми уступами ведут к ним.

− И так просто поворот на него не найти. Зато можно свернуть в опасные и гиблые места, где люди даже ни разу не смогли ступить за долгие четыре тысячи годов, − объяснил Малк.

Юноша, вдохновленный рассказом, спросил:

− А что это за места такие?

− Ниспадающие ручьи, − первым сказал Голор.

− Палящее место слез, мастер.

− Забытая опушка, Малк.

− Перевернутая гора. Расщеллы, − вспомнил подмастерья. Откусывая пикира, добавил: – и еще множество другого, чего не видели люди – Кикалэ видит, мы и края леса толком не знаем. Что хранит самый центр, никто, кроме Кикалэ и Кикал не видел.

Но сказано было все это с такой легкостью и спокойствием, что Алор и не ощутил никакой тревоги. Названия хоть и были громкими, но страха и ужаса не вселяли. Скорей, интерес? Он никогда не был в настоящих зеленых лесах. Не гулял по черной влажной почве. Не знал звуков и запахов теплых рощ. Снег и льды, холодные стены – верные товарищи долгие годы жизни. И даже в теплый мес, который был единственным на территории Тритри, почва белела и краснела, но не становилась такой, как во всем Кикал.