Кикальский ветер: беглецы прошлого (книга I)

Глава VII - «Племенной лес»

Над костром повесили кувшин лара с водой и ти – готовили тимала. Под тихий разговор между Алором и Яла демонологи выловили рыбу из реки и пожарили на доске из алитрона. Яркий, вызывающий слюну, запах жаренного разнесся по поляне, привлекая внимания и разжигая аппетит.

А Голор скучающе глядел по сторонам: то на Племенной лес, что по опушке был не менее коричневым и черным, как весь Ашвал по мол-мес, то на изгибающуюся бурную речку, то на довольных тритрийцев, жующих карей. Внутри него щемилось чувство предостерегающего беспокойства за их путь. В отличие от Малка, хмурящегося и ворчливо ругающегося себе под нос, мастер понимал, что так просто Кикал их дальше не пропустит. И путь, ведущий через вечнозеленый кусок мироздания, становился все более опасным. Причин же происходящего он не понимал и уповал на волю Кикалэ, моля по личила о простоте хода.

− Все же, вкусно тут, − высказался Алор, откидываясь на мягкую подушку.

Лицо его разголубовело, черты стали мягче и теплей, словно легкой рукой Кикалэ стерлись тревоги и горести. Малк предполагал, что это было из–за Яла, явившейся вслед за тритрийцем через тысячи мотель, словно верный силша. И мужчину впечатлила подобная самоотверженность, коя была редко заложена в людском нраве правления Тритри, но досадовало, что язык девушки дерзил без конца, будто и не было преград в этой жизни. Весьма странно, ибо не имели права голоса женщины в тех местах, она же сильно отличалась.

− Не знаю, − фыркнула Яла, − у нас вкусней готовят.

− На крови людей? – уточнил Малк, прищуриваясь, с поддевкой.

Она недовольно вспыхнула. Скулы её обострились, стали резкими и четкими. В глазах сверкнул яростный огонек недовольства и злости, который скрыть девушка не сумела. Да и не хотела. Настолько грубо, с ней не разговаривали давно. С тех самых пор, как Яла стала верной компаньонкой юного господина, только потерявшего брата.

Пытаясь сдержать себя, тритрийца ответила:

− У тебя старые факты, демонолог. Мы давно не убиваем.

− Спорно, − протянул подмастерья, откусывая хвост карей, − совсем недавно Алор рассказывал о казни его друга–демонолога из Ашвал.

Алор подавил смешок, который чуть не вырвался из него от картины сопротивления двух людей. Он иногда посматривал на мастера, спокойно сидящего в одной позе и жующего без конца травинку, будто она успокаивала его дух. Тот лишь изредка кидал усталый взгляд на Малка, словно бы говоря: не иди на ссору – но подмастерья не унимался.

− Лорик любит рассказывать, что не нужно, − слегка оскалилась в сторону компаньона девушка. Дополнила: − демонологи не должны жить в Тритри. Их место в ваших фиолетовых краях. Среди разноцветной травы они идеально вписываются – настолько же смешно смотрятся ваши рассказы о великом создателе.

− По-твоему, мы верим в того, кого нет?

− Определенно да, демонолог.

Темно-синие глаза девушки, похожие на глубину вод, встретились с зеленым ковром каламского леса – именно таким цветом была радужка Малка. Противостояние леса и воды – поистине удивительное сочетание. Алор же тихо посмеивался от переговоров спутников, удивляясь неприятию друг друга. В отличие от Яла, подмастерья юношу поддерживал и понимал. А вот еще одного тритрийца не переносил на дух. Удивительная не дружелюбность без обоснованной причины.

− Я никогда не видела вашего Кикалэ, − продолжила давить девушка, − не ощущала силы его. Как можно верить в то, чего не знаешь? Вот трава, она лежит, и я могу её пощупать. Вот Лорик, которого я могу тронуть. И вода, которая меня охлаждает. А Кикалэ я могу тронуть? Искренне сомневаюсь.

Малк задохнулся от настолько дерзкой наглости в сторону его веры. Несмотря на то, что он первым начал кидаться злыми словами, вспыльчивый нрав каламца взял вверх, став началом настоящей ссоры – он не мог оставить без ответа сомнения в своей вере. А силша поддакивали подмастерья, посвистывая и иногда порыкивая в сторону девушки, чтобы высказать свои недовольства. Аргали же, спевшись с дронг, лежали рядом друг с другом и грелись у костра, закрывая людей от холодного тумана, что поднялся над рекой.

− Стоит заметить, что вы, тритрийцы, лишены той возможности, которая позволяет ощущать Кикалэ. Это как буффало – у них нет глаз, и они не могут видеть, двигаясь по звукам. Так и вы, слепые люди, − наконец, с жарким пылом, ответил Малк.

Алор передернул плечами об упоминании о буффало. Эти костяные панцири, закрывающие тела животных, он никогда не забудет. Их скалистые ноги и ярый рык будут приходить ему во снах, как напоминание о тяжелом нраве Кикал, заведшего людей в опасную низину.

Голор прислушался к разговору, слегка поворачиваясь телом.

− А, так мы еще и слепы, оказывается?

Девушка жадно куснула карей, отчего сок брызнул в сторону – чувство верности своему правлению в ней дрогнуло от слов Малка, а после волна негодования заставила и принудила не заканчивать этот разговор. Никто ни смел тыкать тритрийцев в их слабости перед другими народами. Тем более, демонологи. А задорный свист с пренебрежением со стороны силша, поддерживающих своих наездников, распалял душу Яла.

− Наша слепота не вредительна. Мы не развязывали Глобальную войну, которая уничтожила столько людей, что никогда не уродится вновь на этих почвах. Лучше быть слепым, но безопасным, чем зрячим и уничтожающим себе подобных.

− О, вспомнила о временах, − язвительно заметил Малк, откладывая в сторону тарелку из алитрона. Голор устало прикрыл глаза от ребячества двух людей. – Не ваши ли тритрийские люди нападали на Ашвал и грабили его? Не ваши ли люди желали разрушить только образованное правление? А быть может, я вспомню времена Сибс, когда предки вашего короля, как вы трусливо и льстиво называете его, вырезали Геканское правление подчистую с детьми и женщинами? За то, что те не пожелали называть вас союзниками!

Яла хмуро бросила в сторону кружку из лара, отчего молоко разметалось по поляне. Пару капель стремительно упали в костер и огонь: с шипением, он принял их, окрашиваясь в фиолетовые оттенки – молоко тавроса было настолько соленым, что пламя меняло цвет.