Кикальский ветер: беглецы прошлого (книга I)

Глава XI - «Шиповая тропа»

Под ногами камни стучали и ударялись, подобно каплям дождя. Страх и сила от схватки, пускай и совершенно легкой и не серьезной, с трусливым людогрызом до сих пор заставлял трепетать сердца. Несмотря на это, полог ужаса сменился усталостью, откатом прилетевшей после ярого столкновения и падения. Вскипевшая от опасности кровь сейчас остыла и силы покинули мышцы людей, оставляя тех иссушенными и изможденными. Впрочем, больше всего пострадали тритрийцы, демонологи выглядели вполне бодро.

− И как же мы вышли на Шиповую тропу? – спросил сам себя Малк.

Если бы не падение, то мужчины бы и не заметили, куда их завел Кикал. Поделившись наблюдениями с мастером, Малк, благодаря свету афараховых светильников, показал сначала края обрыва, уходящие глубоко вниз, где подстерегали иные хищники, а после и саму тропу: ребристую, с высокими острыми игольчатыми выступами, узкую, подобно ленте Мирог, пересыхающей каждый лара−мес. Путь проходил и возвышался по месту столкновения двух скал – Черная и Пологая, названными так старыми путешественниками настолько далеко в прошлом, что никто и не пытался вновь изучить их и понять насколько верны имена. А тропа, выделяясь отдельным мостом естественного зелено-грязного цвета, извилисто крутилась то в низину, то ввысь, будто издеваясь над конкурирующими пиками, в коих и проживали людогрызы. А по бокам её торчали шипы, острые и смотрящие в разные стороны: одни угрожающе глядели на людей, другие склонялись в сторону людогрызов, а иные, обломанными иглами, уныло пытались войти обратно в почву.

Столь древнее место, давно позабытое за суетой жизни кикальцев, оставалось в своем первозданном виде, не желая меняться под сущностью реальности. И тяжелый густой туман серовато−черного перелива обвивал края Шиповой тропы, пряча видимость: едва ли можно было разглядеть то, как снуют людогрызы по низу, оскаливаясь и молчаливо смотря на путников, заблудившихся в опасные поворотыПлеменного леса. Над головой расположился ковёр из ветвей, сплетающихся друг с другом настолько тесно, что, казалось, люди оказались в пещере, сокрытой где-то в глубине гор Страха. Там, где свистит силка, зовущий людей в свои ловушки, а мелкие бенелы, родственники бекас, ожидают падение остатков хищного пира в ямы для плотного перекусе. И тритрийцы, непроизвольно, сжимались от столь сильной и давящей тьмы.

Здесь было до тошноты жутко и неприятно.

− А чем она опасна?

− Лорик, ты совсем потерялся от страха? – фыркнула в ответ Яла.

Её продолжала колотить мелкая дрожь от столкновения с людогрызом. Огромное мощное существо, способное просто-напросто раздавить своим телом, оставило неизгладимое впечатление на девушке: до сих пор чудилось, что в любой момент выпрыгнет хищник и утащит в пещеру, забирая свой украденный перекус. Быть может, он до сих пор тащился за ними, дабы выждать удобный момент. И уповала она только на быструю реакцию Малка в призыве Демона: в ту миол она ощутила силу, исходящую от демонолога. Не столь огромную, как могла предположить, но достаточно давящую на собственные сердца.

Мысли об этом взбесили тритрийку.

− Не рычи, Яла. Я уточняю, − отмахнулся Алор.

− Да что тут уточнять? Шиповая – потому что по краям, вон, смотри, шипы торчат, как на колесах обечайки. Не дай тебе твоя неуклюжесть, напорешься на них!

− Яла права, − согласился Малк.

Мастер не вслушивался в разговор товарищей. Раздумывая о вредности нрава Кикал и желании высказать ему скопившиеся недовольства, мужчина старательно искал лучший вариант выхода из весьма щекотливой ситуации. Шиповая тропа вела к не менее мрачному месту – такому, которое он бы не желал проходить ни один, ни с компанией. Надо было же устроить подобное испытание им. Отчего мироздание так поступало? И в голове били одни и те же слова: Кикал не добрый и не злой, он живет по своим нормам морали и правильности – истина, кою столь часто забывали люди. Голор в том числе.

− Шиповая тропа пока нам идет широко, но дальше путь станет совсем узкой, а снизу встретиться с людогрызами, мало хочется, − продолжил Малк.

− Ты же справился с людогрызом! – воскликнул Алор.

− Это не отменяет его опасности. Не все людогрызы трусливы, чтобы не лезть к огненному вихрю. Некоторые и подобное могут попытаться съесть. Нам повезло – тот был достаточно слаб, чтобы не вступать в схватку. А если их будет много – что мы будем делать? Массой своей задавят – ни один Демон не поможет.

Яла язвительно заметила:

− Демонолог рассказывает о том, что ему только повезло.

− Повезло, − мягко кивнул Малк, − как и тебе. Он мог съесть столь хрупкую тритрийку за один укус.

− Ага, далась бы я ему!

− Ну, Ла, тебе против него не выстоять.

− Твое мнение не спрашивают, Лорик.

Перебранка между компаньонами саднила уши мастеру. Их громкие выкрики и бурчание не позволяли вслушиваться в обстановку вокруг. Он то и дело недовольно кривил нос от яркости звуков и вздыхал от усталости.

− Тише, тритрийцы, − попросил Малк, чувствуя настроение наставника.

Переглянувшись, оба затихли.

Тропа повела их дальше. Принялась узиться. Место сокращалось, и идти парами было крайне трудно, а предательская темнота скрывала ухабы и кочки, в кои проваливались лапы и копыта животных – препятствия то и дело пытались напороть путников и их ездовых на шипы, окропляя голубой кровью. Оттого обечайка скрипела и качалась из стороны в сторону, норовясь упасть за края, прямиком в обрыв, на довольство людогрызам: ведь за ней точно полезут люди, которыми можно перекусить.

Люди чувствовали туман, раскидистыми облаками паривший над поверхностью. Клубился и игрался вокруг, касаясь своими холодными пальцами кожи путников. Он оседал на коже испариной и влагой, неприятной, липкой, вредной. Путники от неласковых движений кутались в плащи: залатанные и грязные, впитавшие запах троповой пыли вперемешку с кислым ароматом почвы. Было трудно не испытывать брезгливое ощущение от касаний холодными щупальцами белесой мглы – изнутри все выло от желания сбежать подальше отсюда.