Кикальский ветер: беглецы прошлого (книга I)

Глава XII - «Вскрик в темноте»

Вскрик в личила вытащил тритрийцев из сна. Они вскочили с места, обмениваясь взглядами в темноте, пытаясь понять причины случившего. Шатер был покрыт пологом тьмы.

− Поднимаемся, тритрийцы. Пора уходить, − заглянул внутрь Малк.

Быстро собрав вещи и обернувшись в плащи, Яла и Алор вышли из теплого шатра. Пахло морозным ветром и сырой холодной почвой.

− Шатер не забираем. Взбираемся на ездовых и в путь!

Приказ Голора эхом отозвался в полусонном разуме. Малк заканчивал перевязывать ремни на силша, держащие поклажу, а аргали, ощетинившись, смотрела в гущу леса, готовая к пути с обечайкой.

− Ну, что происходит?

− Алор, садись на дронг, и поехали. Нет времени ждать!

Малк затушил костер, прикрывая его старыми ветками и почвой. Растерянный и сонный, Алор забрался на ездовую, натягивая упряжку. Он помогал Яла, что сама не до конца проснулась, еще и вымотанная долгой тропой. Демонологи проверяли каждый ремень на обечайке, чтобы та не пала во время ухода.

Убедившись, что все в порядке, люди вскочили на животных.

В легком сумрачном свете юноша видел озадаченное лицо мастера: суровое, хмурое, полное тревоги. Ему вторили огрубевшие черты Малка − в нем было столько решимости и готовности к атаке, что сердце Алора непроизвольно кольнуло. Демонологи, впервые, казались такими, какими их описывают. Жесткими с тяжелым взглядом и непоколебимой поступью. Рассказы собратьев из Тритри оказались не лживыми.

Ета первой начала путь, ныряя в гущу темных ветвей. За ней отправилась аргали, очертившая свои мышцы со всех сторон, быстрым шагом таща обечайку. Дронг поставили следом за ней: ездовая непонимающе плелась за товарищами и смутно представляла причины резкого хода. Замыкал их длинную колонну Малк, то и дело поглядывающий по сторонам.

Роща встретила их хлесткими ударами по лицу и телу. Деревья ва́лки с длинными, почти до почвы, ветками нехотя принимала путников. Чернела кора на стволах, погружая мир в мрачные и одноликие оттенки, становившиеся единой завесой перед глазами. Яла покачивалась под быстрые и мерные шаги дронг. Молчание нависло как над пущей леса, так и между людьми. Демонологи оборачивались, коротко переговаривались между собой, но смысл фраз тритрийцы не понимали, и им ничего так и не объясняли. И девушка чувствовала, как дрожит Лорик рядом с ней, пытаясь бахвалиться. Вырванные из сна, они были потерянными. И в голове появлялись жуткие и опасные мысли о тех, кто гнался за ними.

Тропа ныряла то вверх, заставляя прикладывать усилия для подъема, то вниз, уводя в небольшие низины, полные воды и густой прелой гнили. Животные ворчали и урчали от негодования, попадая в полутопьевские ходы, холодом окатывающие лапы и копыта. Этот участок леса был не особо приятным для них.

Голор усиленно гнал животных – настолько, насколько это было возможно. Тьма над головой и вокруг мешала. Она дотрагивалась до людей, будоража души и полог тишины, что обрушился на путников, стал проблемой. Большой и значимой.

Аргали хрипло воскликнула, когда колесо обечайки с грохотом прошлось по впадине. Разбрызгалась вода, падая каплями на мелкие лужи рядом.

− Аккуратней, аргали, не перевернись, − сказал Малк.

Голос его был напряженным и гулким. Яла вздрогнула от подобной перемены в подмастерье. А он продолжал пытаться разглядеть того, кто позади, оборачиваясь без конца и вглядываясь во тьму рощи.

Силша прибавили хода.

Под лапами и копытами хлябало. Тонким одеялом по почве разлеглась топьевская вода, пахнувшая тленными остатками корней и мертвыми листьями. Кочек становилось больше на пути. Обечайка скрипела и пыхтела – единственный звук по всей гуще леса, разносившийся в абсолютной тишине. Тропа вела их все ниже и ниже, перестав пытаться подниматься. Чувствовался мороз, исходящий от почвы. Иногда хрустел лёд от быстрых шагов ездовых и шипов колес. И ветки клонились над ними, будто оплакивая, смотря сверху – надменно и обстоятельно.

Мастер внезапно остановил их жестом. Ездовые встали в легком раздражении от всего: холода, темноты, усталости. Люди же замерли в ожидании – отчего мужчина решился сделать передышку, когда сам же гнал животных быстро и рьяно.

Некоторое время они стояли в немом исступлении. Ни криков птиц, ни журчания речки или родника, ни шелеста листьев. Только нависающие тени стволов, смотрели на них сверху вниз своими черными волосатыми ветвями – издевательски и с насмешкой. Сердце Алора билось учащенно, пульсируя неровной линией.

Сколько они простояли в одной позе, боясь шевельнуться и помешать, никто не считал. Тритрийцы чувствовали, что внутри них все сжалось от ощущения нависшей опасности, от каждого шороха от ездовых сердце кидалось в умалишенный пляс, а ладони их давно очерчивали рукояти ут – они были готовы к бою в мыслях.

− Могильщики, − проговорил Малк.

Слова его застыли над головами путников. Взгляд зеленых глаз искрился синей крапинкой, а зрачок стал похож на маленькую незаметную точку – настолько хорошо видел подмастерья, находя нужный след. По коже Алора прошёл холодок при упоминании о них: выбеленные лица, плотный черный плащ, звук скрежета металла во рту, издаваемый насечками на зубах, полностью бесцветные глаза без зрачка и радужки – это был его кошмар. Встретиться вновь с ними юноша боялся. И даже не думал, что отец решится обратиться к ним.

Голор не шелохнулся. Яла посмотрела на мужчину: вытянутая спина, слегка приподнятый подбородок, пальцы крепко держат ремни силша, а глаза не шевелятся – она уже видела это. Когда мастер был в состоянии мысли, жуя травинку, отрешившись от мира. Момент обдумывания. Тяжелый и сложный. А Алор слегка заёрзал на сидении, отвлекая девушку. Мысли его метались из стороны в сторону: от короткого «бежать» до ярого «дать бой» − и только бездействие Малка останавливало его. Если подмастерья, самый импульсивный и активный путник, молчит и сидит, то и ему нечего суетиться.

− Далеко? – безжизненным голосом уточнил мастер.