Кикальский ветер: беглецы прошлого (книга I)

Глава XV - «Алогубая»

Из неги сновидений Алора будто что-то вытянуло. Он приподнялся на месте, растерянно оглядываясь по сторонам. Сердца размерено бились, однако чувство чего-то смешанного и странного клубилось внутри.

Взглянул наверх, не поднимаясь: небо черной полосой раскинулось над полями, нависая подобно крыше дома. Нетканое полотно, вывезенное из самих гор Страха, черных, как самая безсветовая личила, отражало в себе поле. Словно начищенный камень. И Алор видел себя – маленького, на фоне длинных полей раг, едва отличимого из-за своего серого оттенка кожи и черных волос. Смотря, он удивлялся тому, насколько отличался от Яла, ярким пятном выделяющейся среди растений и красной поросли. А юноша был иным.

В отражении было видно Калиэль: оно бледно искрилось розоватыми отблесками и плыло по горизонту в левую сторону, чтобы взойти и разродиться рассветом. Спутник двигался по ведомому только ему пути – это было удивительно и страшно одновременно. Вдруг исчезнет? Оставит мир без тела и света, повергнув в пучину неприятного холода и тьмы. Лилиэль и редкий Сетуэль вряд ли справятся с обогревом.

Юноша вздохнул с горечью.

Стояла полная тишина. Ни шелеста колосьев раг, застывших в немом исступлении, ни шороха животных, прячущихся в норках, ни любого иного звука. Будто куполом накрыли Калиэльские поля, оставляя людей в отчуждении от остального Племенного леса. Была ли здесь жизнь? Почему суета не коснулась этих мест? Алор думал о словах Малка о Кикалэ, об этом месте – всё больше и больше вопросов рождалось в голове, терзающих разум. Мир Кикал ломал любые представления о нем, вшитые в беглеца в Тритри. Поразительные и неправильные реальные факты оказались весомым доказательством того, чему столь рьяно поклонялись потомки Ханаг. Точней, один потомок точно – это Голор. Его не раз видел за произношением слов по гуаль тритрийец. Словно обряд, он повторял одно и то же. Не пытаясь ли достучаться до творца? Ответа не было.

Яла спала на боку у аргали, подложив под голову обе руки. Неверущая девушка казалась в моменте непостижимо хрупкой и нежной, подобно цветку прерии: стойкая на первый взгляд, тем не менее ласковая внутри – такими же видел Алор эти растения, впервые показавшиеся ему в Ашвал.

Перевернувшись, заметил, как Малк накрылся тканью и силша клубком обвил его, не давая замерзнуть – порой сообразительность ашвальских животинок заставляла гордиться знакомству с ними. Черноволосые существа с четырьмя глазами столь подходили миру, что лучшего представить было нельзя.

Нехотя, Алор поднялся, не в силах больше смотреть на гладкую черноту над головой и мирный сон товарищ.

Костер давно потух. Серела труха от сожжённых веток на дне. Волнистыми краями пепел раскидался по почве, обтекая черные остатки от деревьев.

Он не понимал причину пробуждения. Что ему снилось уже, и не помнил: вроде там был лёд, ворота Белеу для прохода в Тритри, красный угол замка, которого он всегда боялся в детстве и опасался до побега из правления – сумбурные отрывки без смысла. Ему редко снились сны, порой встречало забытие до нового дня. А если сон и приходил, то был наполнен неясными образами и невиданными существами, коих никогда юноша не встречал.

До встречи с демонологами.

Вдохнув сладкий прелый аромат полей, огляделся. И хоть была гуаль, как показало Калиэль, не ощущалось прохлады после личила и не кричали вездесущие гуальна. Было поистине хорошо в этом месте: ни голода, ни недовольств, ни тяжести не было. Будто сама почва здесь хранила особые тайны, силу Кикалэ, дающую ему вечное сияние раг и приятную легкость.

Аккуратно размявшись: потрепав руки в плечах, поводив пальцами в стороны, покручивая головой – юноша решился прогуляться по небольшой тропе. Путники спали, оттого и будить их не стоило. И без того насыщенный на опасности путь, в дальнейшем мог стать хуже, потому стоило набраться сил.

Красная трава благосклонно прогибалась под подошвой сапог. Он слегка прихрамывал, но уже не столь сильно, как ранее. В голове звенели мысли обо всё, что произошло. О бое с могильщиками, о призыве Ангела и Демонов, о побеге из дома и встречи с Яла – десятки разных незаконченных обрывков недавнего прошлого. Казалось, это было столь давно, что стерлось в памяти ненужное и осталось только важно – это было не так.

Он сорвал несколько стебельков: налитые желто-переливающийся цветом, они благородно склонили свои головки с сотнями семян на конце – крупные, похожие на снег в Тритри своей белизной. Тяжелые и увесистые были растения, но приятна была эта тяжесть. Алор отломил верхушку, как то делал мастер во время раздумий, отбрасывая куда-то в глубину поля, надеясь, что прорастут новые стебли, а оставшийся стебель засунул остаток себе в рот. Горьковатый привкус оросил язык, заставляя скривиться. Впрочем, очень быстро сменился этот оттенок на сладкий, приторно глубокий.

Со стеблем во рту юноша продолжил гулять.

Мысли его вернулись к Тритри: к отцу, твердой рукой воспитывающего и юношу, и его брата; к радостному светлому лику матери, вечно несущему в себе молодость и яркость жизни; к старому наставнику, горланившему на него за провинность и скорбно говорящему на краю смерти, что лучше ученика у него не было никогда; на момент падения любимой дронг с обрыва в бездну ледяной тьмы. От последнего Алора передернуло. Вспоминать момент смерти ездовой было трудно. Он больше не смел привязывать к животным, отдавая дань в сторону временных телег или ног. Большой дырой зияла боль утраты в сердце.

Свернув направо, где поле разделялось на два других подобных же желтых поля, он вновь взглянул на Калиэль: диск отливался розовато– лиловым, как стволы деревьев лара. Поистине, лара были ростками самого спутника.

С трех сторон поля стояли насыщенные темно-зеленые леса, темнеющие на фоне черного неба. Острые ветки поднимались от широкого низа к узкому верху многоярусными рядами с мелкими листьями. Будто волны, застыли ветви, изгибаясь во все стороны, окружая вуалью ствол, отчего тот казался нарядной девицей, а не деревом. И не знал Алор названия подобному растению. И Малк не знал.