Кикальский ветер: беглецы прошлого (книга I)

Глава XXII - «За пеленой»

Темнота окружила их, унося в мир звуков и запахов, вместо привычной ориентации на глаза. Лишь тонкий парящий образ Ахокэ плыл над почвой, не позволяя потеряться путникам в пучине тьмы, будучи поглощенными яростным запалом Кикал. Кочки и коряги мешали им, отвлекая от манящего света, медленно идущего по нужному направлению – тому, коего никто из людей не знал, но истинно верил появившейся погибшей властительнице далекого прошлого.

Белые волосы качались из стороны в сторону, словно плавали по собственной воле, как под водой, распускаясь и возвышаясь над хозяйкой, плавно качаясь в свой особый ритм. Подолы одежды белыми волнами обступали нежный тонкий стан Ахокэ, колеблясь резкими ломаными линиями. Словно каждая частичка красавицы жила отдельной жизнью, и всё вместе и создавало невероятной умопомрачительный образ, ведущий за собой. Казалось, сама личила-точка опустилась на почвы, чтобы стать их сияющим лучиком мироздания для спасения в темном мрачном Племенном лесу. В почти что центре сердца. В месте вечной скорби и сожалений.

В обрыве, ведущим в бездну времени и понимания.

Широкий дронг недовольно ступал за людьми, не привыкший к столь тяжелой темноте. Горное животное привыкло к белоснежному снегу гор Афарах, где даже по личила подсвечивается местность от Лилиэль или личила-точек. Изредка метели бывают темными, скрывающими почвы и льды. Извечный спутник Кикал не отлучается надолго, не бросая Тритри на мучительную смерть.

А тритрийка шла следом, не отставая, не понимая, куда идет. Полог тьмы мало радовал глаз, однако и не внушал страха. Никто в кикальском доме не боялся темноты – она часть мироздания, спутница света и верная компаньонка в порядке мира. Личила, когда находила темень, были полны веселых плясок перед кострами, завсегдатыми разговорами за кружкой хелка и долгими разглядываниями личила-точек на небосводе, чтобы признать своего предка среди тысячи тысяч душ в бесконечном полотне Кикалэ.

Юноша свисал со спины, покачиваясь от прыжков дронг – никто не останавливал ездовую, надеясь, что подобное приведет в чувства. Яла, скривившись в очередной раз при воспоминании сказанного незнакомкой, признавала правоту образа. Или личила-точки. Она до конца не могла понять то, кем являлась та.

Ахокэ замерла.

Она с торжественным и простодушным одновременно выражением лица обернулась на путников, отчего всплыли волосы над её головой, короной обрамляя лик красавицы. Красные глаза сияли, налившись темнотой, став подобно афараховым камням – сердца сжались от этого. Могла ли быть тритрийской наемницей?

Девушка наклонилась, тонкими пальчиками подцепляя нечто на границе между почвами и небом, в том месте, где встречаются две великие сихи – часть великого дома Кикал, живущие в борьбе между собой, как люди живут в постоянных распрях. Но её рука не боялась их гнева и недовольства, проходя сквозь столкновения и поддевая неясный край.

– Что она делает? – тихо спросила Яла, стоя в отдалении.

Ответа никто ей не дал – некому.

Легким движением Ахокэ подняла темноту Племенного леса, словно кусочек ткани, и свет затопил глаза животных и людей. Обжигающий и дерзкий поток бросился на путников, привыкших к черноте, отчего резкая боль пронзила лица. В попытке защитится, Яла прижала ладони, скрываясь от ослепительного блеска того, чего они не смогли бы разглядеть от неожиданности. Животное припало к почве, закрывая веки.

А образ улыбался. Ахокэ стала частью того света, что издавали неизведанные места. Красные глаза и губы выделялись на фоне белого полотна, выдавая местоположение красавицы. Алая лента поднялась в воздух, распадаясь сотнями капель, из которых принялись расти нежные лиловые прерии, головками качаясь, стараясь впитать яркость мироздания.

– Открывайте веки, жители Кикал! – звонко рассмеялась Ахокэ, вновь становясь отличимой в яркости света. – Вы пропустите самое удивительное место Племенного леса!

Улыбка расплылась по её лицу, полукругом выделяясь на белоснежном лице, будто рваная рана на небе при призыве Демона или Ангела. Никогда ранее компаньонка не видел ничего подобного: в ней чувствовалась сила потомка Ханаг – яростная и при этом мягкая, подобно нраву Великих Вод Доблести. Непостоянный норов, в один миг дарящий жизнь всем, после губящий через пару вздохов, когда хозяйка потеряет интерес к людям и животным. Настолько же добро–опасной казалась Ахокэ, отчего неуютные мысли крутились в голове, водоворотом предупреждений завладевая разумом и тревожа и без того тяжкую душу.

Перед ней, как попривыкла тритрийка, наконец, предстал тот кусочек Племенного леса: белоснежные макушки стремились высокого вверх, к не менее белому небосводу, когда как черные макушки по другой части радостно довольствовались темнотой своего куска твердыни – этот мир был разделен на две части. Светлая и темная. Прери и личила. Неведомая невероятная картинка, заставившая открыт от восхищения рот и с немым отупением смотреть на лес.

Легким росчерком Кикал текла речушка меж двух половин. Прозрачная, подобно самому старому льду в пещерах Тритри. В ней виднелись хвосты и головы рыб, плавно кружащих, как казалось, в воздухе, над черно-белым дном. Листья мерно отрывались с веток, желая покинуть дерево, и ложились ровно на свою половину леса, не позволяя преодолеть водный барьер, в котором столь удачно сине–зеленые соба ползли по невидимым растениям. По их жирному плоскому телу, коим они обхватывали длинные прозрачные лианы, можно было понять очертания речушных лоз.

– Не стоим, проходим.

Ахокэ отделилась от света и прыжками преодолела край двух миров – будто резвая силша помчалась в сторону леса, встречающего гостей легким ветерком. Переглянувшись с дронг, путница сделала шаг вперед, прощупывая носками сапог почву, боясь уйти в обрыв или топи. Картинка леса была настолько нереальной, что никто не мог поверить в осязаемое существование подобного уголка Племенного леса.

– Не страшитесь, это место не терпит плохого. Никто не станет вашим врагом.