Кикальский ветер: беглецы прошлого (книга I)

Глава XXV - «Точка соприкосновения»

– Вставайте, гости.

Нежный голос Ахокэ мягко обволакивал тритрийцев, отдыхающих под сенью свисающих бутонов в окружении сладких и мягких подушек из растений. Бесконечный день, затянувшийся над Двойным лесом, ласково обвивал разум людей, отправляя в сон в совершенно иные кокада. Но не было ни грустно, ни тоскливо, ни тяжко в гостях у великой правительницы прошлого, развлекающей историями и моментами давно минувших дней. Лучше любого демонолога она говорила о необычных местах и суровых айли, пережитых Кикал.

Нехотя и Алор, и Яла поднялись.

Ахокэ порхала над травой, разросшейся по всей пещере: сочные зеленые травинки маняще глядели на людей, привлекая их взгляд – в них чувствовалось, как течет и пульсирует жизнь, коя покинула сие места за долгие годы жизни личила–образа. И заверила хозяйка, что тепло души тритрийцев питает уставший лес, подобно сопке Буф, дарующей силы всему Калам.

Сотканные из пушистых хмо обтерки помогли освежиться компаньонам. Прозрачная река, текущая медленно и аккуратно вдоль двуцветного леса, отдавала на привкус рыбным ароматом, и в тоже время даровала насыщение и утоление жажды. А умываться в ней было одно удовольствие: кожа сияла своей сероватостью, подобно мерцающим камням. И разглаживались вся тяготы пройденного пути. И не ощущалось усталости ото сна.

Присев на поляне, где Ахокэ заплела растения в странный узор, товарищи заговорили:

– Хотелось бы мне найти ответы на все вопросы.

– Даже Ахокэ не знает всех ответов, Лорик. Что дело до нас.

– Ну, все же, мне хочется.

После Алор молчаливо взглянул на макушки: белые кончики едва касались облаков, мерно зависших над Двойным лесом, а черные иголки припочвенно глядели вниз, не желая тянуться вслед за соседями – это напоминало ангеологов и демонологов. По их рассказам, по тому, что видел сам юноша, и по тому, что поведала Ахокэ. Одни, Ангелы, бесконечно стремились дотронуться до самого Кикалэ, когда как другие, Демоны, отвернулись от создателя и существовали по своим правилам. Удивительный Кикал показывал правду мироздания в каждом кусочке, видимого людям. И никогда никто не заметил бы подобного, привыкнув. Но он, тритрийец, увидел.

– Мне кажется, – заговорил господин, – что покинув это место, мы изменим мироздание. Словно мы не должны были пройти этот путь. И демонологи были теми, кто нарушил пути Кикал. Ради нас.

– С чего такие мысли?

Прищуристый взгляд Яла заставил юношу нахмурится.

– Кикал не просто так кидал на нашу долю испытания.

– Они были легкими, – перебила девушка, – да, их было достаточно, но, сравнивая то, что проходят иные люди, это мелочи. Могильщики – лишь самая страшная из угроз. Тут нам, действительно, помогли потомки Ханаг. В остальном же, смертельной опасности не было.

– Мы чуть не утопились в Гнилом лесу, не были съедены людогрызом, едва не умерли идя через темные пустоты и множество различных неприятностей – это, по–твоему, мелочи?

– Мелочи. Порой мы и в худших бывали ситуациях в холодных лесах Тритри.

Волосы Яла колыхнулись от редкого порыва ветра, случайно проникшего за полог завесы дома Ахокэ. Отросшие концы лезли в глаза, отливаясь насыщенным нежным оранжево-желтым оттенком, похожим на диск Калиэль при закате. В ней были видны изменения. Внешние отражались во взгляде, в длине волос, в легкой худобе от изнурительной тропы, в ранах на теле. Внутренние в поведении, молчаливом взгляде на мир, в редких словах негодования в сторону демонологов и в резко обрывающихся разговорах на тему Кикалэ. Многое изменилось – и он не мог не отметить этого в своей близкой компаньонке, единственной, кто без остатка верила ему. Осталась с ним.

Мотнув головой, отгоняя неуютные мысли, Алор высказался:

– Мы должны были погибнуть в бое с могильщиками. Забыться вечным сном. Но вместо этого мы в гостях у личила-образа некогда жившего людя. Потомка Ханаг. Дочери сына Первого людя. Наши пути переписаны. И эти мелочи, кои ты так называешь, должны были заставить нас остановиться. Впрочем, ничего не вышло.

– Пути наши могли быть такими изначально – шикнула девушка, – и мы просто идем по прописанной тропе. И мы все еще не выбрались из Племенного леса – ты это забываешь. Думаешь, Племенной лес нас так просто выпустит?

– Да. Кикал устал бороться с моей упорностью. Оттого и отпустит – думаю, больше преград не будет.

Некоторое время Яла глядела на то, как порхали сфа над поляной и деревьями, окрашивая мир в яркие живые оттенки. Открывались бутоны, свисая грузными головками к почве, а рыба игралась в прозрачных водах, будто в воздухе летела птица – только соба медленно ползли по дну, отливаясь своим зеленовато–синим цветом.

Набравшись сил, тритрийка сказала:

– Ты очень много скрываешь от меня, Лорик.

– Верно.

– И не отказываешься от моих слов, как ранее.

– Истина.

– К чему нас выведет путь?

– Не ведаю, – хмыкнул в ответ Алор, – но, надеюсь, к справедливости.

– Свергнуть короля – это справедливость?

– Да. Это было предрешено с рождения.

– Ты уверен?

Юноша лишь улыбнулся на слова девушки, не позволяя ей проникнуть в сокровенные мысли свои. Знал, что скажет слово, а Яла уцепится за него, как людогрыз за упавшую добычу – норов в ней был тот же, нисколько не изменился. Оставалось хранить молчание в ответ на вопросы.

К ним подскочила Ахокэ. Полы её одежды развевались от все ещё дующего ветра, теребящего черные макушки. Камни алели и отливались темнотой, словно сотни глаз глядели по сторонам в поисках чего–то только им нужного. И было жутко осознавать, что перед ними стоит личила-образ, застывший в Кикал, не имеющий телесной оболочки, кроме памяти о прошлом. Впрочем, красота бледной женщины с белёсыми волосами не имела аналога в мироздании, оттого более чуждо и необычно было говорить с ней. С самой смертью, как думалась Алору.

– Вам пора в путь. Больше нет времени задерживаться, – улыбнулась Ахокэ.