Кикальский ветер: беглецы прошлого (книга I)

Глава XXVI - «Время пролетело»

Через некоторое время, когда Калиэль поднялось до своей крайней точки, но прерии не успели поднять головки в полной мере, втроем они сидели за костром, попивая тимала, и обсуждали события, произошедшие с ними в пути. На подмастерья не было и следа от скорби, кою недавно испытывал мужчина, и Яла желалось дать ему по голове за попытку быть сильным, даже в столь печальный момент – однако предупреждающий голос внутри просил не делать подобного. И игрались лучи вечного теплого спутника на небольшой горке из камней, созданной двумя разными людьми, отчего-то объединившимися в горе.

– Ахокэ и говорит нам, – жуя ягоды, собранные в Двойном лесу, рассказывал Алор, не заметив никаких изменений в путниках, – я дочь Фолох. Властительница прошлого, застывшая в Кикал по воле мироздания. Существую в личила–образе. А это, представляешь, ну, та женщина с моста и с Калиэльских полей, которую я видел!

– И что, она так и назвалась?

– Истинно так, Малк! Кеуша – это не имя, а слово на языке Кикалэ. Имя-то её Ахокэ. Мы были у неё в гостях. Двойной лес – она его называет. Он с одной стороны белый, с высокими стволами, а с другой абсолютно черный с иголками. А посередине река течет. Прозра–а–а–ачная, отчего видно, как, ну, соба по дну ползает, будто в воздухе летает. И сфа. Там столько сфа! Они прямо из огня появляются и начинают своими пузиками светить. И Калиэль там нет. И Лилиэль нет. Ничего нет, кроме бесцветного небе. Как глаза, ну, Голора.

Юноша упоенное рассказывал и о жизни Ахокэ: как осталась главной наследницей, матерью шестерым детям – все они были ангеологами – и как мужа своего убила, иначе он её отправить пытался. Много говорила бывшая правительница об Ангелах. Какие бывают, насколько скверного нрава, как пыталась с ними наладить труд. Сколько шрамов на тебе заимела и она, и дети её, за долгие годы общего служения на благо Кикал. И об отце своём, Фолох, много вспоминала: умный, светлый и добрый тот был, лучший из всех виданых мирозданием твердых людей. Погиб от руки неверного советника, оттого быстро окончился путь его. А брат, Солон, отошёл от своего брата. Разделила жизнь двух великих сыновей Ханаг.

– Они рано стали без матери. Ханаг их покинула, когда им и десяти не было. В один день испустила дух и улетела в полотно Кикалэ. Ну, так говорил Фолох. Отчего-то Ахокэ была уверена, что до сих пор гуляет по миру любимая дочь Первых людей. Не могу сказать, насколько это правда, но так оно сказано.

Яла, внимательно слушавшая болтовню господина, вдруг спросила:

– Ахокэ уточнила, что Ханаг была первой невинно убиенной на почвах Кикал, потому и выгнали Первых людей из Халева. Истина?

Малк сидел напротив них. В свете костра, слабом и тусклом, волосы его совсем потеряли темный оттенок, наливаясь беловато–желтым переливом. Лицо было изможденным, в отличие от здоровых и светлых тритрийцев. И в глазах поселилась чаща Племенного леса, вместо плодородных и приятных каламских просторов – путь изменил его, как и беглецов. Превратив в уставшего и потерянного людя.

– Есть легенды, что так оно и было, – согласился подмастерья. Покрутив в руках кружку из лара, забытую как-то в поклаже на дронг, оттого и сохранившуюся, уточнил: – первый полученный свиток, к сожалению, был потерян во времена незадолго до Глобальной войны. Сама Глобальная война унесла сотни домов с тайнами прошлого, хранимыми сотни годов во имя мироздания. Некоторую часть спасли, некоторая пала. То, что осталось, не говорит о тех событиях так, как поведаю сейчас я. Мне знакома эта тайна лишь из-за того, что Голор один из Совета Девяти, некогда совета Десяти, оттого имеет доступ к знатокам прошлого. Да Мирол Пишущая тащила нам найденные листы, чтобы уточнить, спросить и переписать.

– А, ну, Демоны? – встрял Алор.

– Ни Демоны, ни Ангелы о прошлом не говорят. Никто из них тайну не откроет, ибо люди часто перекручивают её, в угоду себе. Допустить нового кровопролития из-за неправильной трактовки никто из них не желает.

– Они и без этого могут кровь пролить, – заметила девушка.

Подмастерья хмыкнул в ответ. Зерно кипрес было в словах, но знал мужчина то, чего нельзя было ведать тритрийцам: не из-за их происхождения, были иные причины, серьезные и глубокие, идущие корнями к событиям Глобальной войны.

Подумав, демонолог сказал:

– Верно. Но ни Демоны, ни Ангелы не желают быть виновными в очередной войне. Им было проще отойти от наших распрей, чем получить оскорбления и выставление виноватыми после. В тот день, когда закончилась Глобальная война и Роколон Торглон станцевал «ногой из-под горой» встретились последний раз Верховный Король Демонов и Верховный Престол Ангелов, чтобы заключить сделку. О ней много говорят начинающим демонологам и ангеологам.

– Люди видели сделку?

– Доподлинно неизвестно, кто именно был со стороны людей, Алор. Единственное упоминание имени этого людя есть на одном свитке – Алгороксолом сын Шоголотона из–за гор Красных. Именно так было написано имя этого людя. Впрочем, это не столь важно. В тот день, в момент захода Калиэль за горизонт, в свете фиолетовых вод водопада, было решено не ступать Верховным Королям и Престолам на почву Кикал и отвергнуть любые попытки узнать людьми прошлое. С тех пор, всё, что у нас есть, это осколки прошлых событий, даже не соединенных между собой. Как Племенной лес, в нашем прошлом много белых пятен.

Алор и Яла представляли, как собрались два могущественных существа в свете лилово-фиолетового пламени воды, подобной лара, и людь был третьим, кто скрепил их сделку, записав и передав потомкам. Как в ту кокада решились пути сотен сотен кикальцев, навсегда отрезая им тропу к предкам и не давая узнать реальность в полной мере. И понимали они, только сейчас, отчего Тритри закрылся ото всех. Отчего решился отречься от веры в Кикалэ.

– Да, прошлое Кикал уводит в сторону, – посмеялся подмастерья, – но не об этом я говорил. О первой крови. По одной из легенд, дошедшей до малого круга лиц, говорится, что Ханаг была той, кто был убит по личила своим мужем. Пролилась её кровь. Осквернилась Халева, когда мужчина на женщину пошёл. И наказал Кикалэ Вог, того, кто должен был стать мужем ей. Но Первые люди и их дети не приняли сторону Кикалэ, отвернулись от него. Потому с того вздоха пришлось им покинуть колыбель свою и выйти в Кикал. Так начался первый кикальский период. С убийства.