Кикальский ветер: беглецы прошлого (книга I)

Глава XXVII - «Край Калам»

– И когда он очнется? Почти айли прошла, – пробурчала Яла.

Они сидели в главном зале за столом из знакомого камня сопфу. Твердые сидушки из мягкой породы с подушками, с сопки, ничуть не радовали девушку. Поистине, она скучала по тритрийским твердым поверхностям – а ведь раньше считала их неприятными и неудобными. Путешествие позволило взглянуть на мир и иную жизнь под другим углом.

– Я предлагал вам отправляться дальше в путь без нас.

– Мы не торопимся, Малк, – покачал головой Алор.

– А я твоя подружка очень торопится, – хохотнула Мирол.

– Я не подружка, а компаньонка.

– Да хоть жена, – пожала плечами Пишущая.

Яла в очередной раз закатила глаза, чем вызвала легкий смешок со стороны ангеолога. Мирол, как и рассказывал подмастерья, оказалась весьма скверного нрава, подстегивающего то и дело высказать ей что-нибудь гадкое. Тритрийка держалась. Надолго ли?

– Моя мать сказала, – начал говорить старейшина, – что на днях должен очнуться. Ваш демонолог сильно пострадал, но вы позвали Демона, потому он помог ему, как и настойки моей матушки.

– Кстати о настойках.

Тритрийка увлеченно принялась обсуждать со старейшиной особенности их восстанавливающих капель и отваров, позабыв о людях за столом. Те навыки, что имели каламцы, заинтересовали девушку, ибо имели необычные составы и условия приготовления, весьма пригодные для их местности.

– Ну, рассказывай, Мирол, что там в Зеленом лесу.

Ангеолог хихикнула и продолжила ведать о своих приключениях, кои она испытала незадолго до отправки в Племенной лес на поиск старых товарищей. Говорила она коротко и четко, мало вдаваясь в описательные моменты, но указывала на то, насколько отличаются здешние леса от тех – достаточно было послушать её, чтобы навсегда запомнить необычные края, в кои и не всегда можно попасть.

А Малк разглядывал дом. Из проемов, закрытых тонкой прозрачной тканью, рассеивались лучи Калиэль, окрашивая деревянную поверхность стен в причудливые розоватые узоры с фиолетовыми оттенками. Не узнать каламские мотивы в украшении дома было нельзя: брусья, выдолбленные из камней столы и сундуки, растительные узоры вперемешку с изображением рыбы, любимого лакомства в правлении, множество мелких и больших кувшинов, тарелок, расписных досок – в отличие от сурового и бедного на красоту Тритри и фиолетового ларового соленого Ашвал, местные почвы были богаты на плоды, живность и любовь к мелочам.

Ему было приятно очутиться в родных просторах в окружении знакомых орнаментов. Сопковская порода напомнила о детстве, годах полных беззаботного веселья и светлой памяти. Когда они с мальчишками, братьями, бегали по полям и игрались в грязи, гордо хлюпая голыми ступнями. И не было тогда тревог в сердце. Племенной лес казался внушительным дядькой, следящим за мирозданием, а вершина Буф – сторожевым постом, откуда сам шему Буф дает распоряжения людям и общается с самим Кикалэ. Сколько же было счастья в те мгновенья.

Дверь отворилась.

Голор вошёл в зал бесшумно, словно затаившийся хищник. Щеки его стали полней, отчего перестали выступать скулы, казавшиеся острыми хребтами на лице демонолога. Крапинка лениво и скучающе гуляла по радужке, изредка вспыхивая, но не желая в полной мере показываться. В остальном мастер выглядел живым и здоровым, словно ничего и не происходило в Племенном лесу.

Первым отмер Малк:

– Живой.

– Избавиться тебе от меня будет крайне трудно, – фыркнул в ответ Демонраш.

– Легко, – вскочила на месте Мирол, – я тебя собственными руками придушу!

Пишущая бросилась в сторону мастера, но вместе удара последовали крепкие объятья. Хрупкая, невинная на внешность, девушка с силой вжалась в мужчину, боясь потерять того, кто стал её наставником. Когда только она узнала о пропаже демонолог, то сердца её чуть не остановились. Всеми силами, бросив имеющиеся возможности, она пробежала Кикал от крайней точки (Зеленый лес выходил к Халева) к совершенно иному краю за один мес. Сколько было отдано акалот для Ангелов – не сосчитать. А после были длительные поиски, прочесывания лесов, основной тропы через Племенной лес, чтобы найти двух заблудившихся путников. И не могла она поверить, чтобы Демонраш исчез: этот людь при желании почву вверх дном поставит, не мог провалиться или погибнуть.

Верила, что вернется.

– Мирол, добро, Кикалэ нас довёл, – улыбнулся мужчина, поглаживая девушку по голове.

– А он улыбаться тепло умеет? – скептично прошептала Яла.

– Ну да, Ла.

Голор мало понимал: где они и как вышли из западни, тем не менее, душа радовалась, что товарищи живы, в том числе и тритрийцы. Оба, конечно, выглядели устало, но лица их голубовели, показывая восстановления сил после трудной тропы.

– Старейшина, неси молоко таврос, оно очень нужно для восстановления мастера.

Мирол ушла за старейшиной, отдавая приказания главе деревни. Суетливая девица не могла усидеть на месте, тем более, когда чувства одолевали душу. Ей необходимо было сбросить лишние силы, а лучшего усмирения души, чем командовать, для нее не существовало.

Демонраш присел за стол.

– Напугал ты меня знатно, Голор, – хмыкнул Малк, – радуйся, что не бросил тебя у хребтов.

– Если бы бросил – стал бы лично твоей нежитью.

– По личила бы меня пугал?

– Обязательно.

Мужчины рассмеялись. Алор заметил, что между ними что–то переменилось: будто два давних товарища вновь стали близки друг другу, потеряв ту разделяющую их стену, тем самым заимев теплые приятельские чувства. Словно всё то, что видели тритрийцы, было не настоящим, а реальные Голор и Малк – подкалывающих души друг дружки людя, общающихся без ограничений. И отчего-то юноша ощущал себя обманутым.

– Тут подают пай с грибами – давно не ел местных сочных красавиц.

– Ты исс недавно ел, – фыркнул Демонраш.

– Это было год назад.

– Какой ещё год, юный Малк?

– Такой. Путь в лесу продлился год.

Сначала демонолог не поверил словам подмастерья. Он прищуристо глядел на мужчину, пытаясь отыскать подвох или смешинку в глазах, выдающую шутку Малка. Но серьезный внешний вид и тяжелый взгляд в ответ выдавал – не врёт.