Кикальский ветер: беглецы прошлого (книга I)

Глава XXVIII - «Семья Малка»

Тропа мирно повела путников по знакомым просторам. Ласково грели лучи Калиэль, предвещая теплый денек, коих столь мало бывало в своенравном сопковском доме, отчего люди нежились, в тишине наслаждались красотами Калам.

А было чем наслаждаться: зеленые луга и поля равнинами и волнами растекались по пути, обдавая глаза яркими оттенками, полными жизни и сочной мякоти. Гребнями поднимались холмы, ведя за собой, заставляя животных медленно двигаться по особо крутым спускам. Никогда не было правление ровным и гладким: шло то через низину, то возвышалось, то крутилось – словно извечная река Извила, не знающая ограничений и преград.

Раскинулся Калам на множество тысяч мотель. Начинал свою границу от Племенного леса, там построились первые деревушки, а дальше вытянутой дугой тянулся вверх, на шхок Кикал, чтобы обогнуть великую сопку Буф, а дальше завернуть за озеро Глубокое, его правый полноводный берег, отливающий холодом мироздания. А дальше раскинулись горы Длинные, не пускающие людей познавать дальний берег, коий не удавалось ни обплыть, ни перейти – сокрытое спокойной мудростью древних гор, никто не видывал, что скрывается за опасными пиками.

А Калам жил и гулял.

Возвышались ступенчатые поля, столь любимые народом. На них мягко стелился киос: зеленая трава с зернами белого цвета, когда те созревали, то качалась вслед за ветром, то прогибалась, то колыхаясь невпопад. И зеленело вокруг множество лесов, скрывающих в себе удивительных животных и птиц, родственников и ашвальских, и тритрийских соседей. Лишь петан изредка залетали сюда, будучи единственными непохожими ни на что виданное в этих краях. Чернели их перья, как чернеет пик Буф, высматривая каламцев с любой точки.

Сопка Буф была настолько любима жителями, что заимела свою семью шему: шему Буф, шему Кат, шему Ул – три крупных вершины опасных и дерзких гор, извергающих из себя пепел. Ул и Кат любили облиться огнем и грязью, отчего частенько страдали близлежащие поселения, погребенные под их злыми шутками. Только величественный Буф глядел снизу вверх на своих братьев, будто те были маленькими детьми – он молчал и никогда не извергал из себя ничего вредного. Старшой – так величали его за глаза каламцы.

– Шо, товарищи, – прервала молчание Мирол, – расскажите мне полную версию вашего путешествия?

– Было бы что рассказывать, – хмыкнул мастер.

Малк посмеялся и принялся говорить. Много и хорошо. Поведал о встрече в едальне, о нападении на местного хозяина, о спасении юноши, а после путь до Килана. Умолчал о личила–точке, кою влила Делок тритрийцу – лишним посчитал. После перешёл к пути через ларовые изгороди, там попричитал о влиянии людей на красоту Кикал, перешёл к открытию тайны, сокрытой в обечайке. О яркой и грозной гореза, что застала их врасплох. О том, как выудил наружу Алора. Как светил Кикал в пещере, указывая на юнца.

– Шо это могло значить? Слова твои, что это путь?

– Перебивать меня не нужно, – заворчал подмастерья.

– Он ведь отказавшийся ангеолог, потому и видит, что нити сплетаются – забыла, Мирол?

Девушка рассмеялась, вспоминая некогда юное лицо Малка, в обрамлении белоснежных волос, подстать любому ангеологу. Сама она отличалась подобной особенностью, покачивая своими, не длинными, не касающиеся плеча, но длинней мочки уха, белыми волосами, кои держала распущенными даже в момент драки и призыва – они красиво оттеняли красноватые диски на глазах.

– Да, было дело. Я уж и забыла, насколько он белый.

– Ты меня видела таким не больше года, – фыркнул в ответ Малк.

– А памяти на жизнь вперед!

Путники рассмеялись, вспоминая прошлое: то как впервые втроем сидели за столом гилдома и маленькая, совсем крошечная Мирол, облила волосы мужчины соком – в тот день он стал черноволосым и с того момента не менял цвета. Ведь все демонологи темные, он должен быть таким же – ничего не поменялось спустя годы.

Сколько было между ними совместных воспоминаний? О, Голор помнил девушку ребенком, впервые запрыгнувшего в дом нового жителя Олмор, чтобы посмотреть на знаменитый плащ Демонраш (ныне вещь эта была разорвана и утеряна). Он поймал её за руку, взглянув своими блеклыми глазами – с того мгновения больше никогда Мирол не таилась от него и не лгала ему, а он не показывал своего гнева.

А спустя годы, когда Мирол стала старше, в доме мастера появился новый знакомый – Малк. И так не понравился ей вредный одинокий таврос, коего видела внутри юноши малышка, что долгие мес не говорила с Голором. Оттаяла, конечно, когда подмастерья принес гору наливных ягод кипрес, в качестве дара – простила и приняла нового товарища.

Так и шли они рука об руку: Мирол, Голор и Малк – мастер, ученик и соседская девчонка. И как бы быстро не мчалось время в Кикал, как бы не терялась в поисках тайн ангеолог, первой бежала в объятья любимого наставника под хмурый взгляд недовольного подмастерья.

– А девушку откуда взяли? – прервала тишину Пишущая.

– В комплекте шла с Алором.

– О, я слышу эту иронию! Шо, Голор, рассказывай. Девочка–то интересная.

Мастер закатил глаза на слова Мирол, но взял нить рассказа в свои руки: о том, как догнала их Яла; поведал, о начала нового пути, уже вчетвером; о могильщиках и Калиэльских полях; о невероятных лесах и не менее прекрасной чаше в глубине Племенного леса – говорил он коротко и по делу, без того, чтобы отойти в сторону. Редко делал подобное Демонраш, но столь много событий произошло, что обо всем говорить было трудно и тяжело: и дня бы не хватило для детального описания всех невзгод и радостей.

Так они и шли: говорили и говорили, иногда останавливаясь, чтобы насмотреться на зеленые нивы Калам и утонуть душой и телом в пряном свежем аромате цветов и трав.

***

Путь до родного места семьи Малка занял долгие пять дней: монотонность тропы разбавлялась цветастыми полями, отливающимися от кричащего зеленого оттенка до слабо–желтого, ближе к коричневому – Калам не поскупился на краски, позволяя с высоты холмов рассматривать очередные неровные поля и ступени, уходящие высоко вверх, наслаиваясь друг на друга. И редкие деревья да пролески выпячивались, добавляя правлению свои удивительные красоты. А мерно протекающие речки, коих было столь много, что те разрезали луга на мелкие кружочки разнообразной формы, умиротворенно сопровождали волноводный дом, созданный Кикал.