Кикальский ветер: беглецы прошлого (книга I)

Глава XXX - «Стук в личила»

Стук в дверь раздался посреди личила.

Время близилось к гуаль, оттого свет Лилиэль тускло глядел на мироздание, а вторящий ему Сеутэль, знак перехода от одного мес к другому, розоватым грязным цветом окрашивал зеленые леса в темно–зеленый и пугающий оттенок. И стены дома, обмазанные в белый цвет, заимели мерклый едва различимый красноватый отсвет, преломляющийся от двойного светила на небосводе.

И дети, и взрослые спали. Потратив силы на посиделки, закончившиеся поздно для каламского распорядка дня, уснули тягостным дремучим глубоким сном, рассеять который было почти невозможно. И слышалось посапывание ребятишек в комнатах, а их в доме насчитывалось семнадцать, смешивающиеся с треском огня в печи – растопили её совсем недавно, незадолго до сна, чтобы поддержать тепло, столь любимое каламцами.

Стук повторился.

С верхнего яруса спустилась младшая сестра – Хоткана-мла. Переступившая порог тридцати годов, она отличалась молодостью лица и тела, не свойственной семьи Малка. Ей едва ли можно было дать двадцать годов, совсем юна, по сравнению даже со старшими детьми Гоеолома. Спаслось ей плохо, ибо младший сын, Шок-ро спал суетливо, иногда просыпаясь – то было по причине болезни, которая завладела его телом. И пускай Голор убрал причину при помощи Демона, стоило подождать, когда вновь кровь станет чистой и правильной, тем более у того, кто нес в себе акалот.

Держа в руках маленький кувшин с маслом, подожжённый, медленно спускалась по ступеням.

Сердца усиленно забились, когда в третий раз стук повторился. В Калам по личила гостей никогда не бывало – даже недруги не ходили в такое время, потому что звери могли выбрать любого для перекуса: хоть людя, хоть зверя. Оттого незваный людь навевал чувство страха.

– Кто по личила бродит?

– Людь.

Голос был женский: звонкий, бойкий, похожий на бьющий или бурный ручей, истекающий через камни и горы – это успокоило Хоткана.

– Для чего явился? Помощь нужна?

– Нужна.

Женщине манера говорить показалась чуждой: не ашвальская, не каламская – наречие иное, символы говорились с протяжкой. Путник тритрийский – думалось младшей.

Скрипя сердцами и душой, она отворила засов двери, закрытый только из-за того, что в гостях были демонологи. Обычно каламцы не держать вход закрытым – не гостеприимно подобное, да и скрывать нечего от товарищей по деревне.

На улице стояла девушка. Сама по себе сложенная хорошо, не каламские внушительные и громоздкие тела, невысокая, низкая для ашвальца – оценила Хоткана. Совсем хрупкая, вряд ли умевшая нанести увечья или совершить нападение на большой дом. И на душе отлегло.

– Кто вы?

– Позовите Малка.

– Малка? Среднего? – невпопад уточнила женщина.

– Да.

Не понимая причины личиловского визита неизвестной и не желая оставлять вход без защиты, вдруг недоброе принесла девушка, Хоткана прокричала на весь дом, поднимая каждого с постели.

Суета вспыхнула внутри.

Мужчины и женщины повыбегали из комнат. Раздался лязг металла и скоротечные удары от неожиданности о предметы быта, вслед которым неслись ругательства на разных языках и наречия – одно краше другого. Топот, хлопки, яростный стук ногами по половицам, плач детей – звуки наполнили дом до крыши, заставляя сбросить морок сна.

Демонологи выскочили первыми из гостевой комнаты, оказываясь рядом с Хоткана: руки их объяло синее пламя, а запястья сияли сигилами. Глаза наполнены решимостью и тревогой, тело застыло для нанесения удара. Путешествие по Племенному лесу вновь пробудило в них старые забытые действия.

Савале и Гоеолом застыли наверху, глядя с яруса, не в силах преодолеть большое расстояние быстро из-за возраста, в отличие от Шакауел и Геакана, стоявших позади демонологов с оружием наперевес. Множество любопытных детских глаз смотрели на происходящее со жгучим интересом и восторгом – когда еще раз повторится нечто подобное в спокойном краю.

И только Мирол отличалась от всех: на пальцах её застыло красное пламя, колышущееся от чувств девушки, но сама она испускала легко раздражение от внезапно прерванного сна. Тревоги в ней, как в остальных, не наблюдалось.

– Хоткана?

Вопрос мастера отвлек женщину от оцепенения, кое она испытала от неожиданно поднятой суеты в доме и готовности семьи к бою.

– Тут гость, – сипло ответила она. Добавила громче: – невеста Малка, похоже.

– Невеста? – переспросила Мирол с явным изумлением.

Мужчины и женщины переглянулись между собой, а после обратили взор на среднего.

– У меня нет невесты, Хотка, только жена. И то. Бывшая.

– Бывшая жена? – вскрикнула незнакомка. – Кикальский хног, вот это у меня вопросы назрели!

Люди перевели взгляд на гостью, застывшую в немом шоке.

Первым дал волю голосу мастер:

– Яла?

– Тритрийская девушка? – переспросила Геакана.

– Та самая, что с вами шла? – уточнил Шакауел.

Мастер погасил пламя, заставляя акалот исчезнуть. Малк и Мирол повторили за ним.

– Демонологи, мне нужна ваша помощь.

– Ты как нас нашла?

– Я запомнила, разведенный демонолог, – язвительно произнесла Яла, – вашу деревню. Мао. Да и твой подарок помог. Оказывается, ваш символ дома знают многие в Калам. Мог бы и сказать, что афараховая лоза – не просто знаком всем в Калам, но и открывает любые двери, как знак демонолога Голора Демонраш.

Мастер улыбнулся на слова девушки, подмечая правильность – эту сцепка была символом гилдома имени света Лилиэль, где и служили оба демонолога на благо Ашвал. И не знать самую крупный гилдом всего соседнего правления было нельзя, как и имя одного из Совета Девяти. Калам мало обращал внимания на жизнь иного правления, но два гилдома, открытых у себя, подчинялись как раз таки ашвальскому. Хотели или не хотели – выучили каламцы всех.

– Присаживайтесь, Яла.

Хоткана пригласила девушку внутрь, проявляя доброту.

Тритрийка изменилась с последней встречи с демонологами почти два мес назад: остригла волосы, сделав их короткими, до ушей, еще и связала их в пятиколосье, открывая и шею, и лицо полностью. Да и одежда на ней была каламская: широкая, раговая, крашенная расписными узорами каламского мотива в виде растительности. Сходила больше на путешественницу, изучающую Кикал, оттого прибывшую в правление.