Кикбоксёр

ГЛАВА 19: КОНГРЕСС НЕУДАЧНИКОВ: КОГДА САДАКО – САМАЯ НОРМАЛЬНАЯ В КОМНАТЕ

Девять минут до обнуления. Свадьба продолжается

– ДОРОГИЕ СОБРАВШИЕСЯ! – орёт Хироши. – МЫ СОБРАЛИСЬ ЗДЕСЬ СЕГОДНЯ, ЧТОБЫ...

– БЫСТРЕЕ! – кричу.

– Я СТАРАЮСЬ!

Небо трещит. Буквально. Звук как от рвущейся ткани – только ткань размером с вселенную.

Толпа паникует.

Садако – та самая, из «Звонка» – ползает по потолку от страха. Её длинные волосы свисают как чёрный водопад.

– ОНА ЧТО ДЕЛАЕТ?! – визжит кто-то.

– Нервничает! – отвечает японка в школьной форме. – Она всегда так, когда волнуется!

Т-800 из «Терминатора» стоит неподвижно. Глаза мигают красным.

– Анализирую угрозу, – говорит он механическим голосом. – Рекомендация: бежать.

– НИКТО НЕ БЕЖИТ! – кричу. – ПРОДОЛЖАЕМ ЦЕРЕМОНИЮ!

Хироши листает книгу трясущимися руками.

– Так... брак... священные узы... э-э-э... КУРТ СЛОАН, БЕРЁШЬ ЛИ ТЫ ЭТУ ЖЕНЩИНУ?

– Беру!

– ОЛЬГА... э-э-э... КАК ТЕБЯ ПО ФАМИЛИИ?

– МАЛЫШЕВА!

– ОЛЬГА МАЛЫШЕВА, БЕРЁШЬ ЛИ ТЫ ЭТОГО МУЖЧИНУ?

– БЕРУ!

– ОТЛИЧНО! КТО-НИБУДЬ ПРОТИВ?!

Молчание.

Садако поднимает руку с потолка.

– ЧТО?! – кричу.

– Ничего. Просто хотела помахать. Продолжайте.

Семь минут до обнуления. Кольца

– КОЛЬЦА! – орёт Хироши. – ГДЕ КОЛЬЦА?!

Энрике бежит вперёд.

В руках – две боксёрские перчатки.

– Э-э-э... колец не нашли. Но есть это.

– ПЕРЧАТКИ?!

– Символично же! Он – боксёр! Она – боец по жизни!

Смотрю на Курта.

Он пожимает плечами.

– Почему нет?

Надеваем перчатки друг другу на руки.

Я – ему правую.

Он – мне левую.

Стоим как два идиота в свадебных нарядах с боксёрскими перчатками.

– КРАСИВО! – кричит кто-то из толпы.

– ОРИГИНАЛЬНО! – поддерживает другой.

– МОЯ СВАДЬБА БЫЛА СКУЧНЕЕ! – третий.

Пять минут до обнуления. Первый поцелуй

– МОЖЕТЕ ПОЦЕЛОВАТЬ ДРУГ ДРУГА! – орёт Хироши.

Курт наклоняется ко мне.

Я тянусь к нему.

И тут –

– ПОДОЖДИТЕ!

Голос из толпы.

Все оборачиваются.

Мужчина в чёрном костюме выходит вперёд. Итальянец. С сигарой.

– Кто вы?! – спрашиваю.

– Дон Корлеоне. Из «Крёстного отца». Застрял в 1978-м.

– И что?!

– На итальянских свадьбах – сначала благословение. Потом поцелуй.

– ЭТО НЕ ИТАЛЬЯНСКАЯ СВАДЬБА!

– Но я – итальянец. И я хочу благословить.

– У НАС ПЯТЬ МИНУТ!

– Благословение займёт десять секунд.

Смотрю на Курта.

Он кивает.

– Ладно. Десять секунд.

Дон Корлеоне подходит.

Кладёт руки нам на головы.

– Благословляю вас. Живите долго. Любите крепко. И никогда – НИКОГДА – не смотрите фильмы больше одного раза.

– Аминь, – говорит толпа хором.

– ТЕПЕРЬ ЦЕЛУЙТЕСЬ!

Четыре минуты до обнуления. Поцелуй

Курт берёт моё лицо в ладони.

Смотрит в глаза.

– Я люблю тебя, – говорит тихо. – Странная женщина из телевизора.

– Я тоже тебя люблю. Персонаж боевика с сомнительным сюжетом.

Он улыбается.

Наклоняется.

Губы касаются губ.

И –

МИР ВЗРЫВАЕТСЯ.

Не метафорически.

Буквально.

Свет – отовсюду. Белый. Золотой. Радужный.

Земля трясётся.

Стены рушатся.

Потолок – тот, что с трещиной – разлетается на миллион осколков.

Но осколки не падают.

Они висят в воздухе.

Как снежинки.

Как звёзды.

Как –

– ЭТО РАБОТАЕТ! – кричит кто-то.

– СМОТРИТЕ! ТРЕЩИНА РАСШИРЯЕТСЯ!

Поднимаю глаза.

Там, где было небо – теперь дыра.

Огромная. Чёрная. С мерцающими огнями внутри.

И сквозь неё – видно.

Больничная палата.

Моя палата.

Моё тело на кровати.

Максим рядом – держит за руку.

– МАМА! – кричит он. – МАМА, Я ЧУВСТВУЮ! ЧТО-ТО ПРОИСХОДИТ!

Три минуты до обнуления. Выбор

– ВНИМАНИЕ, – голос сверху. – АНОМАЛИЯ КРИТИЧЕСКАЯ. ОБНУЛЕНИЕ НЕИЗБЕЖНО. ВСЕ ПЕРСОНАЖИ БУДУТ УДАЛЕНЫ.

Толпа паникует.

Люди бегут к трещине.

Толкаются. Кричат. Падают.

– СТОЙТЕ! – ору. – ПО ОДНОМУ! ВСЕМ ХВАТИТ МЕСТА!

Но меня не слышат.

Хаос.

Чистый хаос.

Садако – всё ещё на потолке – хватает людей волосами и закидывает в трещину.

– Я ПОМОГАЮ! – кричит она.

– ОСТОРОЖНЕЕ!

Т-800 работает как конвейер – берёт людей и швыряет в дыру.

– Эффективность – 94 процента, – сообщает он.

Дон Корлеоне стоит у края.

– После вас, – говорит он группе испуганных хоббитов.

– Нет, после вас!

– Я настаиваю.

– НЕ ВРЕМЯ ДЛЯ ВЕЖЛИВОСТИ! – ору.

Хватаю хоббитов. Швыряю в трещину.

Хватаю Дона. Швыряю следом.

– Грубо! – кричит он, улетая.

– ИЗВИНИ!

Две минуты. Курт

– Оля!

Оборачиваюсь.

Курт стоит позади.

Не двигается.

– Почему ты не идёшь?!

– Я... я не знаю, смогу ли.

– Что?!

– Я – персонаж. Часть фильма. Что, если я не могу выйти? Что, если застряну в трещине?

– Ты не застрянешь!

– Откуда ты знаешь?!

Подбегаю к нему.

Хватаю за руки – за перчатки, которые мы только что надели.

– Я знаю, потому что ты – настоящий. Для меня – настоящий. И я не уйду без тебя.

– Оля...

– НЕТ! Слушай меня! Я сорок лет прожила без любви! Потом три года – без надежды! Потом сто тридцать дней – в этом безумии! И я НЕ СОБИРАЮСЬ терять тебя сейчас!

Он смотрит на меня.

– Ты – упрямая.

– Я – из Челябинска. Мы все такие.

Он улыбается.

– Ладно. Вместе.

– Вместе.

Одна минута. Камала

Бежим к трещине.

И тут – передо мной появляется она.

Камала.

Настоящая Камала.

В чёрном костюме. С волосами в пучке.