Кикимора и ее ёкай

Глава 6. Конструктивный диалог и его последствия

- Вон до чего себя довел! Еще бы чуть – и не выдержало бы сердечко. Чую, давно оно уже у тебя надрывается, - сказала кикимора, подливая дайтенгу своего отвара в утренний чай.

- Мари-онна Сама, так и есть, - почтительно сказал тенгу. Он уже понял, что зла странная русская кикимора не желает и что силы у нее побольше, чем у него, верховного тенгу. А при таких раскладах можно и не выпендриваться.

- Ну, рассказывай тогда, чего у тебя стряслось, - сказала кикимора, подперла голову рукою и приготовилась слушать.

Дайтенгу смахнул накатившуюся слезу и принялся делиться бедами.

Проблема была давняя. Оказалось, некоторые юные тенгу изо порой всех сил стремились с горы убежать. Пренебрегали многовековыми традициями, которые есть суть самого существования тенгу и всего японского народа, бунтовали. Раньше нечасто случалось такое, может, раз в лет пятьдесят-семьдесят. А сейчас совсем беда – и года не проходит, чтобы крылатый юноша не улепетывал со священной горы Камияма.

Молодежь тенгу разлетается по городам, и – что самое страшное – очеловечивается. Прячет крылья, вливается в людские законы и порядки. Кто-то даже женится, детей заводит, полукровок. Ну разве так можно? Противоестественно, противозаконно, претит самому духу тенгу – но, увы, существует. Возвращать, наказывать и неволить старый тенгу уже устал, но а как иначе? Надо призывать к порядку, лупить молодняк, учить чтить традиции и правила. И каждый сбежавший – ножом по сердцу.

- Ясненько, - сказала кикимора, выслушав исповедь дайтенгу. – Есть у меня решение твоих проблем.

И поделилась, собственно, решением.

От чего тенгу снова впал в ярость, но быстро выпал обратно, как только блеснуло на него болотными огнями. И началась дискуссия. Кикимора махала руками, топала, рвала на себе косу. Старый тенгу махал крыльями, веерами, рвал на себе перья. Сколько саке было выпито, сколько маринованных слив съедено! И в конце концов победа осталась за кикиморой. Она просто была чуток профессиональней, все ж таки женщина.

- Отдавай распоряжения! Прям сейчас, - сказала она запыхавшимся голосом и, не давая тенгу опомниться, позвала пернатых прислужников.

***

Юный тенгу Ямато был глубоко несчастен вот уже полгода.

Гора Камияма – священная гора тенгу – его родной дом, место, где его корни, гора, на которой традиции превыше всего. Деревня Хиногава у подножия горы – место, где живет его сердце. Тамако, милая Тамако!

Как страшна судьба.

По двум сторонам луны

Нас разлучила.

Грустные хайку и танка писались на камнях угольками, на листьях перьями, на чём попало чем попало. Ямато даже думал трехстишиями, не в силах противиться первому в своей жизни чувству.

Но сбежать к любимой ему не хватало смелости.

Слаб тот мужчина,

Что, имея два крыла,

Не может летать.

Дайтенгу был жесток и скор на расправу. И попирать традиции было страшно… Юный Ямато завидовал тем смелым единицам, которые смогли спуститься с горы к людям, но сам не смел. Тяжело жить, разрываясь между долгом и происхождением и собственными желаниями.

Ямато сидел на ветке высокого дерева близ своей крепости-тюрьмы и смотрел вниз, туда, где у подножия горы, проступая сквозь кальку мира екаев, расползлась деревня. Там его милая Тамако. Что она сейчас делает? А может, в этот самый момент смотрит на высокую гору Камияма и тоже томится от любви? Или уже позабыла странного юношу, которого встретила однажды у звонкого горного ручья под сенью цветущей глицинии?

Капелька огня

Солнечной росинкою

По щеке стекла.

Что это было за чудо! Ямато тяжко вздохнул. Любовные чувства томили его, как ягненка в горшочке.

Качнулась от ветра ветка. Разнесся от главного дома дайтенгу звук рожка. Значит, что-то срочное? Что?

Ветка под Ямадой качнулась еще сильнее. Распахнулись за спиной большие, похожие на орлиные, крылья.

Спустя пять минут Ямада с еще не угасшей поволокой в глазах стоял на плацу во дворе дайтенгу. Ох уж этот плац! Столько с ним связано муштры, воспоминаний о тяжелых тренировках. Вот, деревья скрипят. Старые, высокие деревья, с которых юные тенгу отрабатывают воздушные пируэты, когда становятся на крыло. Как же их оставить?

За размышлениями Ямадо едва не проворонил появление дайтенгу. Позади него стояла девушка с русой косой.

- Давай, демон, не подкачай, - сказала она тихонько, но Ямада услышал.

И потом старший тенгу начал говорить, ни на кого не глядя. И речь его была краткой.

- Вы вольны сами выбирать свою судьбу и принимать за свой выбор последствия. Я отныне и впредь дозволяю покидать священную гору Камияма. Но если свобода вам придется не по нраву, только один раз вы можете вернуться. Жду до конца сего дня и дам свое благословение тем, кто хочет уйти. А далее в этот же день другого года буду давать свое благословение покидающим. Раз в год в этот день, единственный день в году!

После этих слов дайтенгу развернулся гордой прямой спиной и отправился в свой дом. За ним поспешила девушка с косой.

Тишина, которая настала на плацу, была оглушающей. Стих ветер, и ни одна ветка горной пушистой сосны не шелохнулась, ни одно крыло бабочки своим движением не нарушило минуту молчаливого принятия новой эры жизни тенгу.

Ямадо поднял голову к небу. По его щеке стекала солнечной росинкой капелька огня.

Юное сердце

Подобно солнцу в небе

Согревает всех.

Девушка с косой вдруг повернулась и посмотрела прямо на Ямадо. «Какие у нее зеленые глаза! Как весенняя трава на склоне священной горы», - подумал Ямадо. Подумал и смущенно заморгал, потому что девушка вдруг задорно ему подмигнула.

И что бы это значило?

Ладно. Это потом. А теперь нужно идти на поклон к старому тенгу и просить благословения. Или… Или подождать до следующего года? Тяжело расставаться с домом, и с любовью расставаться тяжело. Но, если подумать, то он еще так молод…