Кикимора и ее ёкай

Глава 34. Сквозь игольное ушко

Великие боги тем временем после краткого отдыха собрались в большом зале для переговоров. Чайная церемония, сопутствующая этому, была долгой и занудной, и часть болотных огоньков безвозвратно истаяла. Кикимора из-за этого была недовольной, морщила нос, раздраженно щелкала пальцами по поверхности воды. Она боялась, что погубила огоньки зря и что и сама ничего не узнает, и Дзашину не поможет.

Но, к счастью, ожидание оказалось ненапрасным: вскоре после чайной церемонии начались разговоры весьма интересные. Огоньки, повисшие над потолком и теряющиеся в отблеске фонариков, замерцали чуть ярче, так же, как и глаза кикиморы в этот миг.

- Мой дух-оками узнал, что делал Дзашин в городе сегодня ночью. Это связано с твоей гостьей, Бензайтэн, - сказала Бишамон. – Прознав про то, что водяную ведьму похитили, он поспешил на помощь.

- Он – что? – изумленно переспросил Дайкоку, перестав пересчитывать жертвенные монеты. Он любил учет и знал денежкам счет.

- Поспешил на помощь, - послушно повторила Бишамон.

- Биша, может, это любовь? – спросила Бентэн, романтично заложив за ушко цветок белой горной лилии.

- Как бы там ни было, нужно отправить болотную ведьму домой сегодня же. Или избавиться от нее, если не выйдет.

- Убить?

- Да. Запечатать силу не получится, она дух чужой земли. Так что да, лучше убить.

Погас еще один светлячок-огонек, и кикимора вздрогнула. Хоть бы хватило оставшихся!

- А может, мы сможем использовать ее? Нам же нужно, чтобы Дзашин сошел с ума, а тут уничтожение той, кто ему дорог… Это поможет.

- Нет, слишком рискованно, - возразила Бишамон. - Гнев Дзашина должен быть контролируемым. Мы должны направить его на жителей горы Камияма.

- Двести пятьдесят тысяч новых последователей из сопредельных стран, - похвастался Эбису. – У Дзашина и так не будет шансов. Он не выдержит такой силы. Ни к чему прибегать к иным… средствам.

- Мне тоже не нравятся перемены, - сказала Бентэн, наигрывая на биве печальную мелодию. – И болотную ведьму жалко. Она хорошая.

Еще один огонек, едва незаметно мерцавший на потолке, погас.

- Ну, тебе с ней нянчиться, - сказал один и богов-старичков. Правда, сейчас он не выглядел как развалина. В нем ощущалась сила куда большая, чем даже в Бишамон. Говорил он жестко, громко, даже громогласно. И откуда что взялось?

– Главное, чтобы Дзашин был у себя дома, когда все начнется, - продолжал бог. - Первыми его жертвами должны стать его соседи. Омононуси и его жена, Ерумо, Кинтаку. Мне по нраву священная гора Камияма, ведь там чудные источники, как раз для моего старого ду…

Дослушать кикимора не успела – погас последний огонек.

«Вот как», - думала она, откинув русоволосую голову на край ванной.

Нужно было срочно вставать, но сил не было: кикимора выпустила большую часть своих болотных огоньков навсегда и ослабела.

- Шарик, мой хороший, - жалобно позвала она каукегэна, - скажи, можно ли отсюда исчезнуть тихонько, чтобы никто ничего не понял? Боги меня домой отправить хотят, а Дзашина убить, и Мусика, и Ёрогумочку. Предупредить надо.

Каукегэн послушно наклонил голову и исчез: проверять, можно ли незамеченными выбраться из резиденции богов Небесной горы.

Вернулся быстро, едва минута прошла.

- Нет, госпожа Мари-онна-сама, никак нельзя, но я могу вас провести за собой. Только вам не понравится.

- Почему? – удивленно спросила кикимора.

- Потому что нужно будет погружаться в землю целиком, а потом проходить сквозь горную породу. Я не дух плоти, а вам сложнее будет, госпожа. Моя аура поможет, скроет вас ненадолго.

- Я готова, Тотошенька, веди, - вздохнула кикимора, выбираясь из онсэна и облачаясь в неприметную синюю юкату. Вода совсем ненамного восстановила ее потерянные силы, и ее коленки дрожали, кожа была такой же белой, и морщинки от глаз разбежались еще дальше.

- Госпожа, - с жалостью начал было говорить каукегэн, но кикимора погладила его по лобастой башке слабой рукой.

- Хорошо, госпожа Мари-онна-сама, - с тяжким вдохом согласился он. – Наберите побольше воздуха в грудь. И глаза закройте.

Кикимора послушалась, и в следующую секунду ощутила, как ее, такую большую, протискивает сквозь колючее игольное ушло.