Кикимора и ее ёкай

Глава 42. Нет идей

Дайтенгу вовсе не был глуп. Он был коварен, хитер, он никогда не упустил бы своей выгоды. Поэтому помимо письма Дзашину он написал еще несколько. А именно семь.

Каждое с особой печатью – такие ставили только для богов. Да-да. Все всё правильно поняли. Дайтенгу писал семи богам счастья, мягко намекая, что он знает про их коварный план. И про роль Дзашина, и про зачистку Камиямы, и про кикимору Мари-онну, которая отправилась в Йоми просить у Идзанами защиты. В общем, носатый всех сдал. С одной стороны, его можно было понять.

Тенгу – великие, священные звери, в мире Японии ну примерно как коровы в Индии. Трогать нельзя – мало потом от населения не покажется. И старый тенгу сильно подозревал, что семь богов счастья не тронут его народ.

Во-первых, это хлопотливо. Во-вторых, тенгу численностью не обиженные, их много, и не только на священной горе Камияма. Так просто не избавишься, даже Дзашину с его яростью придется попыхтеть. В своих письмах тенгу уповал на милость богов и мягенько, нежненько намекал, что тенгу в славной стране Япония немало, всех не перебьешь, а если и перебьешь, то потом проблем не оберешься.

А что до других – они и сами с усами, пусть решают свои проблемы самостоятельно. Ему главное – молодняк спасти.

И, уверенный в своей правоте, Дайтенгу отправил семь писем, которые взметнулись в небо, превратившись в птиц оригами.

***

Дядюшка Фуко тем временем дул священное сакэ из опечатанной золотой бочки – такие бочки только для богов предназначены. О-бон закончился, так что можно чуток попраздновать и расслабиться.

Расслабляться дядюшка Фуко любил с размахом. Позади него стояли прекрасные девушки-тануки из квартала удовольствий и услаждали слух божества звоном монет, которые пересыпали из одного подноса на другой.

Кто-то из тануки в аккомпанемент звону монет наигрывал на биве. Пахло, как и положено в этом сезоне, желтой хризантемой, лотосом и свежесобранным рисом. Прохладный воздух гор трепал нежную занавесь. Хорошо-то как…

Через три дня после О-бона планировалась заварушка на горе Камияма, там уже не до сакэ будет, дел навалится невпроворот. Так что дедушка Фуко, один из семи богов счастья, который эту заварушку и начал, отдыхал впрок.

В открытое окно влетела бумажная птичка. Заметалась по комнате, не далась в руки девушкам и сама легла на ладонь дедули Фукурокудзю. Вспыхнула божественная печать, и птичка оригами расправила крылышки, превращаясь в лист бумаги.

- Чикусё, - ругнулся дедуля Фуко, прочитав послание.

Вскочил и с несвойственной для его степенного облика резвостью помчался в покои к своему верному товарищу Дзюродзину, который в это время умасливал свою длинную белую бороду драгоценными ароматными составами.

Небесная гора пришла в движение. Спустя четверть часа пятеро богов стояли в главном зале принятия решений. Бишамон, Эбису и Дайкоку, дедули Дзюро и Фуко. А вот богини Бэнтен и бога Хотэя не было.

Их не было в покоях, не было в божественных купальнях. Их духов-оками тоже нигде не было. И посланники духа тоже не могли отыскать их.

- Мы будем принимать решения без Бэндзайтэн и Хотэя? – нахмурилась Бишамон. Она больше всего на свете ценила порядок, и отсутствие богов ее нервировало.

- Придется, - развел руками дедуля Дзюро, - ситуация требует.

Он не сильно верил в то, что Идзанами вступится за Камияму и станет судить семерых богов счастья. Ей, откровенно говоря, все мирские дела давным-давно были побоку, и какой-то там заграничный ёкай ничего не изменит. А вот тот факт, что все тайное стало явным, был тревожным. Одно дело, когда все шито-крыто. Другое – когда из-под праздничного кимоно торчит край старой юкаты. Это нехорошо.

Надо снова спрятать дырявую юкату под нарядное платье, а тех, кто видел позор, предать смерти и забвению. И тенгу… Нет, рисковать нельзя.

- Даю свое дозволение, - поспешно сказал Дзюродзин. Ему кивнул Фукурокудзю, и Дайкоку тоже. Он весь был в ожидании прибыли. Гора Камияма – недооцененная жемчужина. Она может дать очень многое, если он, Дайкоку, бог благополучия и сытости, станет там божеством.

Бишамон тоже кивнула. Пусть на горе Камияма будет порядок.

А вот Эбису соглашаться не торопился. Молодой бог, самый молодой из семи богов счастья, отказал.

Бэнтен и Хотэй явно повлияли на его мировоззрение.

- Четыре против трех, - поспешно сказал дедуля Фуко и взмахнул рукой, отпуская сдерживаемую до поры до времени накопившуюся силу, предназначенную для бога войны. Дзашин не выдержит столько – просто не сможет. И к закату все будет кончено. Камияма будет пуста.

А тэнгу… А что тэнгу? Если умные, то уберутся на время бойни. Если нет, то и беспокоиться о них не стоит.